Книга Принцесса в Бодунах, страница 37 – Ольга Рузанова

— Не похоже и все!..

Виталина, растянув свои тонкие губы в ниточки, ехидненько смеется.

— Видишь ли, Нина, для того, чтобы написать качественную исследовательскую работу, одного знания теории мало. Нужно практиковаться, чем я у вас здесь и занимаюсь.

— Да ну...

— Например, сегодня я изучаю технологию приготовления традиционных деревенских блюд.

— Про жареную картошку писать будешь? — хмыкает уже с меньшим энтузиазмом.

— Картофель по — деревенски, — поправляю, мягко улыбаясь, — И похожая на произведения искусства выпечка. Надеюсь, вы оцените.

Нахожу парничок с огурцами и, царапая кожу рук, набираю их в миску. Затем в другом парничке срываю несколько красных помидоров и возвращаюсь на кухню.

Противень с моими булочками уже в духовом шкафу, а я, не сидя без дела, обмываю принесенные овощи и тщательно подметаю пол.

От предвкушения восторга в глазах Антона сердце в грудиотплясывает румбу, и все время жарко.

Однако, когда Людмила достает мои зарумянившиеся шедевры из печи, настроение с треском рвется на лоскуты.

— Что это? — вышептываю, глядя на булки.

— Что налепила, то и получилось, — отвечает она невозмутимо.

— Я это не лепила!

Вся красота расплылась и превратилась в бесформенные кучки не понятно чего. Ни лодочек, ни розочек!

— Выброси их! — восклицаю в страхе, что это увидят другие.

— Здрасте!.. Умная какая! Все выбрасывала бы!..

— Но... — показываю на одну из булок, — Тут даже не видно, что это изящная спиралька!

— Какая разница?! — отпихивает меня от противня, — На вкус все равно все одинаковые!

— Но они некрасивые!

— Главное, чтобы вкусные были.

Мне хочется плакать. От обиды и бессилия. Но чуть позже, когда аккуратные косички Люды оказываются рядом с моими булочками на столе, я перемешиваю их и горкой выкладываю на блюдо.

Есть надежда, что так их не заметят.

— М-м-м... — закатывает глаза Виталина, — Откусывая булку Людмилы. Во рту прям тает!

Я, скромно сидя в углу у окна, беру ту, что должна была быть розочкой и тоже кусаю. Глотаю слезы досады вместе с пышным тестом.

— Что это? — вдруг спрашивает Нина, подхватывая пальцами мою неудавшуюся лодочку.

Вертит ею в разные стороны, и я с ужасом понимаю, на что она сильно похожа. На женский половой орган в самом его бесстыжем виде.

— Лодочка... — мямлю так тихо, что меня наверняка никто не слышит.

— Я не буду это есть, — заявляет она, морщась.

— А ну, дай сюда, — требует Сморчок, забирая у нее булку.

Сощурив один глаз, с видом знатока рассматривает ее с расстояния вытянутой руки.

Виталина прыскает в кулак. Я не дышу. Стоящая за его спиной Людмила прикрывает рот ладонью.

— Хорошая, — наконец, выносит вердикт Георгий, — Я съем.

Люда, больше не сдерживаясь, хохочет на всю кухню. Я тоже не сдерживаю смеха и едва не поперхиваюсь чаем.

— Интересно, о чем ты думала, когда лепила их? — вставляет Нина, веселясь со всеми.

— Это... это инсталляция! — рассказываю я, — Одно из направлений искусства.

— Чего? — бурчит Сморчок с набитым ртом.

— Ну... — развожу руками, думая, как объяснить, — Инсталляция на тему «Бодуны». Это то, как я вижу вашу деревню...

— Да? — спрашивает Виталина, вытаскивая из горы булочекту, что должна была стать пирамидкой, но теперь сильно напоминает кучку экскрементов, — Это вот так ты видишь наши Бодуны?

— Это пирамида добра! — восклицаю я, а Людмила сгибается пополам и едва не ударяется лбом о стол.