Книга Принцесса в Бодунах, страница 122 – Ольга Рузанова

— Да — да... — кивает девушка и бросается к своей сумке.

— Это еще не все... погоди, — говорит бабушка и выходит из комнаты.

Мы с Кариной остаемся вдвоем. Она откидывает волосы назад и словно только сейчас меня замечает. Проехавшись оценивающим, с головы до ног и обратно, взглядом, усмехается:

— Что?.. Тоже погадать пришла? Любимый на скотницу заглядывается?

Вот сучка!.. Коза высокомерная!

Бычьи яйца тебе на глаза!

— Я бабушкина ученица, — отвечаю негромко, но очень внятно, так, чтобы с первого раза поняла, что шутки со мной шутить не стоит. Иначе однажды можно проснуться с целлюлитом, отвисшими сиськами и в прыщах.

Налет заносчивости с ее лица тут же слетает, однако ничего сказать она не успевает — в комнату возвращается бабка Валентина. Подходит к девице и протягивает ей какой-то сверток.

— Что это?..

— Носи это месяц, не снимая.

Карина разворачивает его, и я вижу женские трусы — выцветшие, изрядно поношенные и растянувшиеся до необъятных размеров.

— Боже! — скривляется брезгливо и на вытянутых руках отодвигает их от себя как можно дальше, — Они отвратительны!..

— Они заговоренные и напитанные силой самой Кассандры.

— Их кто-то носил до меня!!! Очень долго!

— Пять поколений ведьм, — кивает бабка, — И все потом вышли замуж за сыновей мэров.

В глазах Карины отображается мыслительныйпроцесс, и несмотря на кривящееся лицо, она очевидно всерьез раздумывает над словами колдуньи.

— Носить месяц?!

— Не снимая...

— Вот черт!.. Я не смогу их надеть! Это ужасно!..

А мне смешно до колик в животе, потому что я на сто процентов уверена, что это старые труселя самой бабки Валентины.

— Как скажешь, — говорит она, протягивая руку, чтобы забрать артефакт.

Но Карина соображает быстрее. Прижимает их к груди и мотает головой.

— Я возьму их!..

— Тогда еще пятьдесят тыщ.

Василина

Спрятав в сумке трусы бабки Валентины, Карина сухо прощается и выходит из дома. Колдунья тут же раздвигает шторы и распахивает маленькое окно настежь, потому что дышать приторным сладким запахом становится уже невозможно. И не разобрать — копоть это многочисленных свечей или духи девицы.

— Фух, — проводит устало ладонью по лицу, — Утомила.

— Представляю, — киваю понимающе.

От нее даже я устала, несмотря на то, что она удостоила меня всего парой слов.

— А ты чего явилась-то? Дело какое есть?

— Мимо шла, гляжу, машина стоит. Подумала, вдруг помощь моя нужна.

— Нужна — нужна, — говорит бабушка, протягивая мне колпачок для тушения свечей, — Надо убрать тут.

Я помогаю навести порядок после гадания и колдовства, а сама еле сдерживаю любопытство.

— Спросить что хотела? — замечает ведьма.

— Ага… — заметаю веником песок на маленький совочек и высыпаю его в ведро, — Я про… про трусы Кассандры Соломейской узнать хотела.

Бабка Валентина даже не пытается скрыть усмешку. Махнув рукой, зовет меня в другую комнату.

— Идем, чайку попьем, — а когда я выхожу за ней, продолжает, — Жалко мне этих дур. Тех, которые по головам идут. Карма рано или поздно всех настигнет…

— То есть… трусы Кассандры Карине не помогут?

Ответом мне служит полный сарказма взгляд и ироническая усмешка. Она включает чайник и достает из шкафа хрустальную вазочку с карамелью.

— Ей ничего уже не поможет. Не видать ей сына мэра как своих ушей. Мне не понятно — где же здесь тогда мистика и колдовство, или она использует их не для всех?