Книга Я не для тебя, страница 92 – Рина Каримова, Валерия Ангелос

Думаю, плевать, где именно Ахмедов находится. Рядом с ним я всегда в опасности. И не важно — на льду он или отстранен от матча.

— Эй, Лев! — бросает кто-то неподалеку. — Все, что ты просил.

На автомате оборачиваюсь, вижу, как незнакомый парень передает что-то моему другу. Вроде распечатки, сложенные в несколько раз.

— Спасибо, — кивает Лёва, засовывая их в карман.

Рядом резко вздрагивает Маша. Отвлекаюсь на нее.

— Что случилось? — спрашиваю.

— Ничего, — она мотает головой, убирает телефон в карман. — Просто… сообщение пришло.

Моя соседка заметно побледнела.

Это точно «просто сообщение»?

— Может я могу чем-то помочь? — спрашиваю.

Дурацкий вопрос, но слова вырываются механически.

— Нет, Ась, — она смотрит куда-то в сторону. — Все в норме.

Маша совсем не умеет лгать. Верить ей не получается. Особенно когда замечаю Хазарова.

Он на другом ряду. Ближе ко льду. В той самой стороне, куда направлено все ее внимание.

Машу от Хазарова разделяет довольно серьезное расстояние, но я не могу не заметить, как она подается ближе ко мне. Будто изо всех сил старается от него отгородиться. Любым путем.

— Девчонки, хотите чего-нибудь? — спрашивает Лёва, потому что неподалеку как раз предлагают купить напитки.

— Облепиховый чай, — выдаем мы с Машей одновременно, не сговариваясь.

И теперь у нас вырывается смех, немного разряжая накаленную обстановку.

— Сейчас возьму, — кивает Лёва.

Он достает портмоне из кармана, не замечая, как распечатки выпадают. Потому что уже поворачивается,делает заказ.

Наклоняюсь, чтобы подобрать листки и вернуть ему. Беру их, выпрямляюсь, уже готовая передать обратно Лёве. Однако застываю, увидев там фото своего дяди.

Точнее фото того человека, которого я своим дядей считала. До недавнего времени.

Что это?

Смахивает на скан старой газетной статьи. Виден текст, часть заголовка. Но я не успеваю прочесть больше, чем самое начало, выбитое крупным шрифтом.

«Наш чемпион…»

— Оу, спасибо, Ася, — выдает Лёва, забирая у меня листы, торопливо складывая их так, чтобы было видно только обратную сторону. — Давай. Прикинь, даже не заметил, как выпало.

Он протягивает чай для Маши, который передаю не глядя, а потом уже и стаканчик для меня.

— Что это? — спрашиваю.

— Ерунда, — отмахивается Лёва. — Для моего проекта.

Вырезка из газеты? Статья про моего «дядю»?

Слышится протяжный звук сирены.

— Вот! — оживленно замечает друг, кивая на лед. — Начинается.

А у меня теперь и мысли об Ахмедове отходят на второй план.

Возможно, разыгрывается паранойя. Но… почему мой друг использует для проекта такой странный материал? И есть ли проект?

Лёва краснеет. У него вспыхивают даже кончики ушей. И нельзя игнорировать то, как он суетливо заталкивает листки в карман, комкая их еще сильнее. И как нервно подрагивают его пальцы.

Он лжет мне. Что-то скрывает. Но почему?

Перед глазами стоит то фото дяди. Там он… как будто совсем молодой.

У тетки был похожий снимок. Хорошо помню. Это уже позже она все фотографии убрала.

Хочу расспросить Лёву прямо.

Возможно, это и правда случайность? Что если в той статье есть важная информация? Настоящее имя, например?

Тогда, если выяснить хоть что-то, можно и на след моей настоящей семьи попасть.

Пробую задать другу вопрос, слегка толкая его в бок, но понимаю, что все вокруг так дико орут, что я сама свой голос не слышу.