Книга Хозяин. Барин, страница 65 – Виктория Волкова

— Заканчивай, а? — ощерившись, бросает Лютов. — Хочешь поистерить, запрись в сортире и там хоть башку себе разбей… Хотя нет. Ты этот номер уже выкидывала…

— Я не хочу жить с тобой, — выдыхает она упрямо.

Больная девочка, с поврежденной психикой.

— А я хочу, — бодает головой воздух отец. — Вон видишь, Слава рядом. Что тебе еще нужно?

— Если я соглашусь на клинику, ты разрешишь Славе меня сопровождать? — заглядывает в лицо отцу Стефания.

— Да, если он согласится и не сбежит, — усмехается криво Юра.

— У меня серьезные намерения, Юрий Дмитриевич, — за весь вечер впервые вступает в беседу Слава. Встает на ноги, смотрит на Лютова предельно серьезно. — Я люблю Стефанию и хочу на ней жениться. Не прямо сейчас, а как только она выздоровеет.

— Стеха? — Юра переводит строгий взгляд на дочь.

— Да, я согласна, — мямлит Стефания. Недобро косится на меня.

Бог ей судья!

— Ну, тогда со свадьбой не будем затягивать, дорогие дети! — поднявшись из кресла, потирает руки Лютов. Берет с полки икону в серебряном окладе. — Благословляю вас, — крестит ею обалдевшую парочку. — Свадьбу в эти выходные сыграем. Никто не против, я надеюсь? — обводит взглядом присутствующих.

— Папа, а платье?

— Ты сейчас из любого выпадешь, — ухмыльнувшись, мотает головой Юра. — А в детском мире свадебные не продают. Прикид сейчас не важен, дочка. Нарядное что-то купим. Идет? — садится на корточки перед дочерью. — Это всего лишь регистрация, Стеха. Поедете со Славой в клинику как семья. Никто его за порог не выставит. А потом выздоровеешь, я вам такой праздник отгрохаю, — гладит ее по щеке. Утирает слезы как маленькой, целует в щеку.

— Хорошо, папа. Хорошо, — всхлипывает Стефания. — Ты самый лучший, — обнимает руками-веточками.

— Значит, мир? — прижимает к плечу голову неразумной дочери Лютов.

— Мир, — шмыгает она носом.

— С Лидой помирись, пожалуйста, — безапелляционно приказывает Юра и добавляет, чуть смягчившись. —Для меня это важно.

— Хорошо, папочка, — приторно улыбается Стефания. Лезет ко мне обниматься, протягивает ручки-веточки, а мне отшатнуться хочется.

Усилием воли остаюсь на месте. Девочка больна, а я все-таки медик.

— Мир, Лидия Андреевна, — воркует она. А наклонившись, шипит в ухо. — Сука. Ты скоро свалишь отсюда.

— Да, Стефания, мир, — улыбаюсь я. За годы работы в больницы привыкла к двуличию и подлости.

«Тебя свои же подставили», — вспоминаю Яшины слова. Зачем? Почему? Что выгадали? И что я им лично плохого сделала? Вроде всегда шла навстречу. Подменяла, если просили.

И если к подругам я не чувствую ничего, ни обиды, ни желания отомстить, то к Юриной дочке и подавно.

Теперь за маленькой злыдней будет ухаживать кто-то другой. И Слава ее точно в обиду не даст. Но не завидую я ему. Это ж надо такое чучело полюбить!

Злая, жадная, и сама как скелет ходячий.

— Все. Спокойной ночи, — коротким кивком выпроваживает родственников Юра. — К свадьбе что надо, скажите. Слава, костюм там…

— У меня все есть, Юрий Дмитриевич, — сообщает тот, обнимая за плечи Стефанию. — И Фанечке я тоже все сам куплю, что она захочет…

— Ну и молодец, — улыбается детям Лютов. Хлопает будущего зятя по плечу. Ждет, пока сладкая парочка выйдет из его личных апартаментов, и запирает дверь. — Достали, — чешет башку. — Лид, — подходит почти вплотную. Кладет тяжелые руки мне на плечи. — Я не знаю… Хотел с тобой на балконе чаю попить, а уже холодно на улице. Боюсь тебя простудить, — шепчет он жарко. — Вон, дрожишь вся.