Книга Хозяин. Барин, страница 1 – Виктория Волкова

— У тебя нет шансов, Лида, — печально смотрит на меня адвокат. — Дело сфабриковано, но сразу опровергнуть обвинения не удастся. Эти суслики гребаные хорошо подготовились. С наскока не получится порешать. Я даже не знаю, выиграем ли мы в первой инстанции. Больно крутой замес, Лид…

Илья говорит сдержанно. Пытается не выдать ярости. Но я то вижу желваки на скулах и сжатые в кулак пальцы.

— Все так плохо? — тяну неуверенно. Кручу в руках носовой платок и не могу собраться с мыслями. Хорошо, Миленкин телефон был записан. И ее муж оказался рядом. Приехал сразу. Потребовал свидание. Меня привели из душной камеры. И я до последнего думала, что удастся выкарабкаться из той самой черной дыры, в которую я угодила.

Как? Почему?

До сих пор не понимаю.

— Плохо, Лида. Очень плохо. Сразу говорю. Ни одной зацепки. Видимо знали, что ты сразу ко мне обратишься. Правильно, кстати, сделала, что ничего не подписала и воспользовалась правом на звонок. А то бы усугубила и без того сложное положение…

— Но я ни в чем не виновата! — вскрикиваю в ужасе. Стучу кулаками по серому, как и все здесь, столу. Смотрю на адвоката глазами, полными слез, и повторяю как заведенная. — Умоляю тебя! Верь мне!

— Да я-то верю, — вздыхает Илья Дараганов, один из лучших адвокатов Москвы. — Только тут, — стучит пальцем по тонкому сшиву, — собраны, прямо скажем, весомые доказательства. Тебя закроют лет на десять, Лида. Как ты могла угодить в такую ловушку? Ладно… Будем бороться, — выдыхает он сурово. — Подвижки будут, но не сразу. Проведем собственное расследование. По результатам посмотрим. Пока ничего обещать не могу. Настраивайся на долгую работу.

— Сколько примерно? — спрашиваю в ужасе и не могу представить, что меня опять отведут в камеру, где толстая деваха в трениках и майке-алкоголичке, сразу объявила на всю камеру.

— Моя куколка. Никому не прикасаться! — ткнула в меня пальцем. — Называй меня мамочкой! Я тебя в обиду не дам, — а я дрожу всем телом и до сих пор не понимаю, как меня там сразу не вывернуло от приступа омерзения. Хорошо, Илья приехал и меня вызвали.

Не могу я туда вернуться. Иначе просто погибну.

Обнимаю себя обеими руками. Пытаюсь сдержаться. Мне-то казалось, Илья придет и всех раскидает одной левой. А на деле… Он про какие-то годыговорит. А мне нельзя. У меня же дочка маленькая.

Дочка. Только сейчас до меня доходит.

— Это Никита меня подставил! — всхлипываю я. Реву навзрыд и, сложив руки в молитвенном жесте, прошу. — Вытащи меня отсюда поскорее! Пожалуйста!

Оглядываю комнату с серыми стенами в СИЗО, куда меня доставили прямо с работы. Вот так просто надели на запястья наручники и вывели на глазах у всего коллектива. Позор несмываемый! Но я стараюсь не вспоминать злорадные улыбки коллег и мрачное лицо завотделением.

Ты всех нас подставила, Лида!

«Нет! Я не виновна!» — так и хочется закричать. Но в полупустой комнате от моего голоса разносится эхо. А больше никакого эффекта.

— Никита все подстроил специально, — тараторю я сквозь слезы. — У нас через месяц слушание по опеке над Анечкой. Вот он меня и обнулил. Он предупреждал…

— Хмм… Никита… — прокашливается Илья. — Вполне может быть. Доказуха собрана железная, — пролистывает он сшив. — Тут даже свидетельские показания есть… Крала ты ампулы с наркотиком и других заставляла. Шантажировала. Угрожала. Налицо ОПГ. И все на тебя показывают, как на лидера.