Онлайн книга «Запретная страсть мажора»
|
Мое внимание привлекает ойканье с кухни. Что там? Пахнет вкусно. Оладьями. Настроение чуть-чуть приподнялось, но ненамного. Прямо сейчас у меня ощущение, что у меня отобрали субботу, хотя отец прав, и никаких планов у меня не было. Но я мог бы затащить к себе Истомину и помучить ее. Надо будет свалить с этой гнилой вечеринки пораньше. – Тебе больше ничего не надо объяснить? – спрашиваю я. В общем-то у меня плохо только с химией, но в нашем универе ее не проходят. Так что я готов пожертвовать собой ради науки. Прямо на кровати. Еще пару раз. – Нет, я не так безнадежна, – фыркает Оля, переворачивая румяный кусочек теста на сковородке. Жаль. Но это ее не спасет. У девушки много обязанностей, и я все еще нездоров. Мне, конечно, пообещали, что ноге будет лучше уже через пару дней, но ведь полное выздоровление ожидается через две недели. Даже симулировать не надо. Нужно только как-то донести этой козе, что с изюмом пора завязывать. Пока Истомина отвлекается на что-то в телефоне, я тырю оладушек. Блин, горячо! – Эй! – шипит сивая. Назло ей тырю второй. Олька предсказуемо замахивается, чтобы треснуть меня, но я перехватываю ее и, наплевав на все, усаживаю к себе на коленки. Зарываюсь носом ей в волосы, которые сейчас пахнут оладушками. Теперь у меня и на них вставать будет? Истомина вертится, пытаясь соскочить, но я все равно сильнее. – Пусти, придурок! Ну, Кир! Сейчас все подгорит! – А что мне за это будет? – А чтоты хочешь? – Я хочу от тебя ночь с субботы на воскресенье. Глава 34. Оля – А морда не треснет? – вырывается у меня, хотя вижу, что не треснет. – Мне нужны забота и уход… – мурлыкает Кир мне на ухо, вызывая забег предательских мурашек. – Тебе нужны были оладьи, самое время их спасти… – уже не таким уверенным голос возражаю я. – Ну Кир… Он неохотно выпускает меня из рук, а я, к своему стыду, чувствую разочарование. Привыкла уже, что он настойчивый до безобразия… А вот после безобразия уже не такой напористый. Парни… Отворачиваюсь, чтобы не выдать себя выражением лица, и с преувеличенным вниманием занимаюсь оладушками. – Ну так как? – снова делает заход Дикаев. – Какая ночь? Ты белены объелся? – фыркаю я. – Я не буду с тобой спать! – А кто говорит про спать? – изумляется Кирилл и опять ворует готовый оладушек. Блин, я тут готовлю, а на тарелке по-прежнему пусто, потому что кто-то клептоман. – А не про спать – тем более нет! Ты озабоченный! – Нет, Истомина, это ты испорченная! Я тебя зову кино посмотреть, пиццу поесть… – перечисляет Кир невинные развлечения, а мордень у самого масляная, и взгляд у него все время сползает куда-то не туда. – Угу, чтобы ты припряг меня эту пиццу готовить? – ворчу я. – А ты умеешь? – Нет! – тут же обрываю все надежды. – Тогда не припрягу. Олька, соглашайся. Я буду один, тоскливый, несчастный, брошенный своей черствой девушкой… Все вокруг пойдут развлекаться, и только я хромой и обездоленный… – Ой ну перестань, – морожусь я. – Это будет романтично, – ляпает Кир и чуть этим все не портит, потому что я живо припоминаю, что случилось после последнего его обещания, что «будет осень романтично». – В конце концов, ты моя девушка. И должна со мной целоваться. Я, что, два дня буду нецелованный? И этот бугай опять тянет ко мне свою лапы. – Я все равно не знаю, во сколько освобожусь в субботу! – уворачиваюсь я от загребущих рук. |