Книга Непристойная сделка, страница 26 – Саша Кей

Ну и маленькое в-четвёртых: хочу увидеть выражение лица Климова, когда я забракую и разнесу в пух и прах его усилия.

Чисто по-женски моя душа мечется между отбрить и послать или поддаться любопытству и посмотреть, что получится.

— А тебе это зачем? — с подозрением спрашиваю я.

Запросто могу представить вариант, когда предложение Климова продиктовано желанием надо мной поглумиться.

— Подозреваю, что, если мне придётся работать с сестрой твоего парня, я буду вынужден наблюдать это тоскливое убожество. Ну и спортивный интерес — как это будет выглядеть, если достать тебя из этого вечного чехла отличницы и хорошей девочки.

Что-то прям звучит не айс.

Лёха мечтает вырядить меня в какое-то непотребство?

Так у меня дома ничего такого нет.

Может, пыжиться, сколько ему угодно, а все мои наряды в одном стиле.

— Ну? Так и будешь упорствовать в своей серости? — Клипов раскачивает у меня перед носом брелоком от своей тачки.

А вот это уже аргумент. Тратиться на такси в это время, когда ценник конский, у меня желания нет, как и тащиться в автобусе среди потных людей. К тому же тачка у Климова крутая. Не просто так я обзываю его пижоном.

— Ладно, — вздыхаю я. — Но, если ты меня выбесишь,я ни за что не ручаюсь.

Моё предупреждение имеет смысл. Учитывая историю наших отношений, я реально могу идиоту членонавредить.

— Даже и не мечтай, Леонидова. На такое у меня не стоит, — скалится придурок. — Прошу.

Следую приглашающему жесту и усаживаюсь на пассажирское сидение двухместного авто. Климов, устроившись за рулём, бросает взгляд на мои коленки:

— Лена-Лена… — наигранно сокрушается он, — юбка должна подчёркивать ноги, а не прятать их.

— А ты точно стилист? — закатываю я глаза. Просматривая модные тенденции лета, я видела, что в тренде летние юбки макси. Бохо-стиль, все дела.

— В первую очередь я мужик и клюю, когда мне что-то показывают. Зачем раскапывать гипотетический клад, когда круго́м полно тех, кто выставляет ценности на витрину? — комментирует этот мужлан, заводя мотор.

У дверей квартиры я делаю Климову внушение:

— Только попробуй что-то вякнуть по поводу моей квартиры, и я точным пинком отправлю тебя с балкона.

Лёха поднимает руки в жесте смирения и поэтому получает доступ в мою двушечку. Пока ещё мою.

Разувшись, я иду в спальню, радуясь, что там прибрано, но Климов пропадает с радаров. Да где он? В стандартной хрущёвке невозможно заблудиться?

Обнаруживается тот, кто в первую очередь мужик, на кухне.

Лёха пристально разглядывает содержимое моего холодильника.

Я демонстративно закрываю дверцу.

— У тебя там борщ! — возмущается индивид.

— Он пересолен моими девичьими слезами по своей серости, — не поддаюсь я.

— Не дашь? — догадывается Климов.

— Не-а.

— Ты всегда была противной, — вздохнув, делится он со мной своими наблюдениями и топает в нужном направлении.

А дальше начинается мой личный ад.

Нет, я догадывалась, что не услышу ничего хорошего, но теперь Лёха ещё и мстит мне за борщ.

— Боже, Леонидова. Тебе сколько? Никак на пенсию собралась…

Стискиваю зубы.

Одна за другой извлекаются вешалки с блузками и рубашками.

— Тоска, — плечики брезгливым жестом отправляются на кровать. — Колхоз, — следующие летят. — Просто гадость, — ещё одна тряпка отбракована. — Ну вот это вот почти ничего. А вот это для кого? Чтобы мама думала, будто ты до сих пор в шестом классе? Так, ну в этом на похороны. Нужная вещь. Кошмар какой. Даже смотреть больше не могу. Что у нас ещё имеется?