Книга Дерзкая на десерт, страница 28 – Саша Кей

Судя по тону, он готов выступить с повторным «сеансом» хоть перед церковным хором.

— Сева! Мы нанесли коту травму!

— Я ему рыбки дам, и он все забудет, — успокаивает меня Козырев, укладывая на кровать.

Кажется, это спальня. Я оглядываюсь и поражаюсь, что вокруг пусто. То есть совсем. В комнате только кровать, ночник, стоящий на полу и кот, забравшийся на подоконник и сверкающий оттуда фосфоресцирующими глазами.

— А почему здесь больше нет мебели?

— А зачем? Я здесь сплю и занимаюсь сексом, — бормочет Влад, целуя меня в шею.

— Но кот…

— Он никому не скажет, — обещает Козырев, для острастки сжимая мою грудь.

Его руки становятся жаднее, тискают и мнут, а поцелуй становится все ниже, и вот уже язык рисует языческие восьмёрки на коже, а дыхание оседает на и без того растревоженных лепестках и будоражит трепещущую зону между бедер.

Кот продолжает созерцать это непотребство.

— Но… — хочу остановить я. Козырева,

Он отрывается от увлекательнейшего процесса и сурово на меня смотрит.

— Алла, давай ты просто будешь стонать, а я за это дам тебе беляшик.

Я натурально охреневаю.

Но прежде, чем я успеваю сказать все, что я думаю по поводу этого потрясающего гешефта, напряженный кончик языка раздвигает срамные губы и скользит между ними, ласково поглаживая, и я захлебываюсь собственным вздохом.

А Влад, видимо, решив, что нежностей достаточно,всасывает клитор в горячий рот, и меня выгибает.

Так остро дёргает между ног, так становится сладко…

Жаркое марево выкидывает из головы все связные мысли.

Беляшик.

Я получу оргазм и беляшик.

И опять растолстею.

Козырев жесток.

Он изводит меня до хрипов.

Первый в моей жизни удачный куни грозит тем, что я превращусь в тефтельку.

Наверное, мои стоны сводят с ума соседей.

Мечусь по простыням и лепечу что-то сумбурное. То требую прекратить, то умоляю не останавливаться. Это невыносимо. Бессильно комкаю сбившееся покрывало, а Влад упивается моими криками, изредка поглаживая бедра, покрытые испариной.

Тяжёлый густой запах секса пропитывает все вокруг, и мне уже нет дела до кота.

Может, я уже кончила. Я не понимаю.

Может, даже несколько раз.

Пытка все длится, и к тому моменту, как Козырев поднимается надо мной, я уже просто желе, дрожащее и всхлипывающее.

Невозможно порочный Влад окидывает меня сумасшедшим взглядом и, как тряпочку, поворачивает на живот. Придавив всей массой, он проскальзывает в меня, а я могу уже только послушно и безвольно принимать с себя грубые толчки, иногда вздрагивая, когда очередная жгучая волна ударяет в складочки, а потом жаром откатывается в центр моего естества.

— Блядь, ты такая сладкая… Я забыл про резинку, — извиняется Козырев, прижимаясь губами к позвонкам на шее. — В следующий раз обязательно…

Какой следующий?

Мне бы этот пережить.

Я завтра же уйду в монастырь.

Но мой протест остается неозвученным, потому что я могу только мычать.

— Какой сочный голосок, — отвешивает сомнительный комплимент Влад.

Плохо помню, как он кончает, но вроде бы не в меня, хотя сейчас я бы и вякнуть не смогла. И как только меня оставляют в покое на пару минут, я выключаюсь.

Проваливаюсь в сон.

Просто в теплую черноту.

Мне даже ничего не снится. Организм получает такой перегруз, что обновление систем происходит на минимальных мощностях.

Просыпаюсь я от того, что меня будят.