Книга Дерзкая на десерт, страница 36 – Саша Кей

Внезапно, отвлекая меня от безрадостных мыслей, Сева спрыгивает с постели и несется в прихожую.

Я, зажав в потной ладошке мобильник, следую за ним.

Недавно соседей грабанули, так что звон ключей на лестничной клетке меня не успокаивает. Если это взломщики, успею ли я позвонить в полицию?

Однако, на пороге обнаруживается Козырев.

Злой, как сто чертей.

— Ты! Волчица!

— Ась? — обомлеваю я от такого приветствия.

Влад реально кипит. Швырнув на пол дорожную сумку, он рывками стаскивает куртку и спиннывает кроссовки.

— Вот скажи мне, женщина! Чего тебе надо?

— В смысле? — я начинаю нервничать, потому что не фига не вписываюсь в полет мысли Козырева.

— В прямом! За каким хреном тебе другие мужики?

— Какие другие мужики? —настороженно уточняю я.

— Те, которые вокруг тебя вертятся, а ты им не говоришь, что занята! — рявкает Влад и очень меня этим бесит.

Сам-то!

Уверена, если я залезу сейчас к нему в телефон, сто пудов там куча фоток с телками в бикини!

— А почему я им должна врать? — елейно спрашиваю я.

— Что? — глаза Козырева наливаются кровью.

— То! Я не замужем! Мне тридцать! Вдруг кто предложит!

Неожиданно для меня, Влад начинает орать:

— А я на что? Ты меня вообще не рассматриваешь?

— А ты меня звал! — тоже повышаю я голос, подозревая что все вот-вот скатится к безобразному скандалу, после которого все будет кончено. — Или я сама должна была тебе предложить?

— Я думал это и так понятно! Какого хрена я, по-твоему я живу с бесчувственной женщиной?

— Это я-то бесчувственная? — завожусь я не меньше Козырева.

Только в отличие от меня, просто пятящейся от надвигающегося него, он еще и по дороге раздевается. Что мне совершенно непонятно. Мне ни разу в голову во время выяснения отношений не приходило раздеться.

— Я как хер собачий стараюсь угодить! Я на три месяца наших отношений запланировал романтический вечер, а ты?

Отношений? Как мило он называет наш безудержный разврат!

— А что я?

Джемпер Влада летит куда-то в сторону, открывая вид на загорелое до черна тело.

— А ты стрескала ужин и спать пошла!

— Да ты мне все равно поспать не дал! Я полноценно сплю только в женские дни, и то постоянно отсасываю!

— И что тебе не нравится?

— Все нравится! — выпаливаю я, и прикусываю язык.

Козырев тоже замолкает. Прищуривается на меня и начинает расстегивать ремень.

— Тогда скажи мне, будущая жена, за каким хреном тебе другие мужики? — уже вкрадчиво спрашивает Влад и спускает собачку на молнии джинсов.

— Нет никаких мужиков… — сиплю я, внезапно почувствовав, что градус встречи изменяется, а в трусиках заныла в кои-то веки неделю нетревоженная киска.

— Точно? — грозно спрашивает Влад, толкая меня на кровать.

Оказывается, мы уже в спальне.

Я падаю, и халатик распахивается.

— Точно, — шепчу я, ощущая, как позорно теку, хотя должна быть оскорблена или хотя бы в гневе.

— Алла Георгиевна, если я узнаю, что ты врешь, я тебя так выдеру, что ты больше вообще не сможешь думать о сексе. Это ясно?

— Да, — еле слышно выдавливаюя.

Ну хватит уже. Давай, иди ко мне. Будущая жена… Это меня возбуждает!

Навалившись на меня, как я люблю, Козырев жарко шепчет мне ухо, сразу пробираясь между ног наглыми пальцами.

— И хмырек-Володя пусть рядом не крутится, и Артемьев пускай другое пастбище ищет, козел. Ты стонать только со мной будешь.

Я уже ничего не отвечаю. Мне становится сладко и хорошо.

Чуть растянув меня пальцами, Влад даже не снимая джинсы, а просто их спустив вместе с боксерами, проталкивается в меня, заполняя до самого основания, и я послушно обхватываю его ногами.

Мощные удары подчиняют, заставляют кричать. Все как в первый раз, только лучше. С каждым разом все лучше и лучше. Я сжимаюсь вокруг члена все сильнее, стараясь задержать в себе дольше восхитительный член. Козырев насаживает меня все яростней, целует все крепче и кончает… в меня. Без презерватива.

Падая с небес на грешную постель, я с запозданием понимаю, что он это сделал специально.

Это как закрепление предложения руки и сердца, как метка.

Еле отдышавшись, я все-таки уточняю.

— А что, собственно, случилось? С чего ты решил, что я тебе изменяю? — спрашиваю я, внутренне обтекая от того, что все это время именно я подозревала Влада в изменах.

Да что там, я ревновала его к любой старше двенадцати и моложе семидесяти, от официанток до секретарши.

А оказалось, Козырев сам исходил от ревности.

Ну хоть где-то на мое самолюбие капнул бальзамчик.

Скатываясь с меня и перетаскивая мое обессиленное тело себе на грудь, Влад морщится:

— Да соседа нашего сейчас встретил. Он мне и говорит, твоя баба каждую ночь орет: «Только не на лицо!».

Я начинаю истерически ржать.