Книга Отказ не принимается, страница 59 – Саша Кей

Ведь еще ночью с температурой валялся, но я ему не мамочка, чтобы указывать что делать, хотя он явно ждет от меня какого-то проявления заботы.

— Все еще веселишься? — Виктор заваливает едва поднявшуюся и еще не успевшую отряхнуться меня обратно в сугроб. — Смейся, смейся, — грозитон. — Ты за это поплатишься.

И пока дети пытаются пробраться к нам, Воронцов быстро и крепко меня целует.

А после рывком поднимает меня на ноги, от чего голова кружится, и я заваливаюсь на Виктора.

— Вот так должно быть, поняла? — мрачно спрашивает он.

Я не успеваю ему ответить, потому что нас снова валят в сугроб, только сверху теперь прыгают Тиль и Тимка.

Все переходит в беспорядочное кидание снежками.

И под это дело я смываюсь, оставив проказников на Воронцова.

Предупредив Екатерину, что погреюсь до ужина в ванной, я отправляюсь к себе. Полежав немного в ароматной пене, я решаю опробовать душевую кабину с массажными струями. Когда еще доведется? Можно, конечно, записаться в СПА, но где найти на это время? В памяти всплывают дожидающиеся меня в мастерской сапоги.

Оказывается, зря я не воспользовалась этой штукой раньше. Это приятно и даже очень.

Только вот мое уединение нарушают самым бесцеремонным способом.

Вырывая меня из блаженства, в дверцу кабинки протискивается Виктор.

Он абсолютно обнажен. И я понимаю, что бежать мне некуда.

— Дети…

— Собирают из пазлов звездное небо и закончат нескоро, — Воронцов кладет ладонь мне на горло и скользит ей вниз до тех пор, пока не накрывает мою грудь. Сердце заходится, ударяя ровно в центр его ладони.

Он прижимается ко мне, и у меня отнимается голос.

— Пора платить по счетам, Варя. Я долго ждал. Больше не убежишь.

Моя судорожная попытка прикрыться руками и влажными волосами проваливается. В отличие от душевой зоны с тропическими струями, кабина довольно тесная. Хотя мне так не казалось, пока Воронцов не присоединился ко мне, а теперь, он делает полшага в мою сторону, и я оказываюсь зажата между ним и стенкой. Мои соски задевают его грудь, когда я делаю вдох.

Я понимаю, что должна воспротивиться.

Возмутиться.

Закричать, в конце концов, или оттолкнуть.

Но в глубине души я понимаю, что мне хочется запретного, а настойчивость Виктора будто бы снимает с меня часть ответственности, подтачивая мою непоколебимость.

Демон-искуситель за левым плечом нашептывает на ухо: «Ты взрослая. Что плохого в том, чтобы переспать с понравившимся мужчиной? Когда тебе в последний раз нравился кто-то настолько, что ты вообще об этом задумывалась?»

И лицо горит от осознания женской слабости.

Как назло, Воронцов вовсе не начинает каких-то агрессивных атакующих действий, и его поведение сбивает меня с толку, вызывая волнение. Он не спешит распускать руки, действует, как захватчик, который уверен, что у него достаточно времени, и сопротивление будет сломлено в любом случае.

Воронцов опирается на стену за моей стеной, и я замираю в этой ловушке. Смешно. Кругом вода, а у меня во рту пересохло.

Напряжение растет.

Шум воды заглушают удары сердца.

Подавленное мной за день томление возвращается, постепенно нарастая. Взгляд Виктора не опускается ниже, он пристально смотрит мне в глаза, и я вижу в его зрачках отражение пламени, что его сжигает.

Того самого огня. Беспощадного. От которого не спастись.