Книга Отказ не принимается, страница 57 – Саша Кей

На секунду Виктор отрывается от моих губ, но в этот момент его рука без всяких колебаний ныряет под резинку трусиков. Воронцов лишь миг любуется тем, как расширяются мои глаза, как я хватаю ртом воздух, и снова впивается поцелуем.

А меня потряхивает.

Забравшись под ткань, Виктор чуть шершавыми подушечками поглаживает сомкнутые губки и, недолго думая, раздвигает их.

Надавливая, он проводит между складочек. А там, оказывается, влажно. Очень влажно и горячо.

Снова и снова Воронцов ласкает сочную мягкую плоть, задевая что-то очень чувствительное, отчего внутри сладко дергает и заставляет меня выделять больше влаги. Бедра сами собой раздвигаются навстречуумелым рукам.

Ноет и зудит пульсирующая дырочка, а пальцы, покрытые моей смазкой все продолжают терзать набухший клитор. Я не могу сдерживаться, и Виктор пьет мои глухие жалобные стоны.

— Вот так, девочка, — Воронцов обжигает мою шею поцелуями и царапает щетиной ключицы. — Да, Варенька, давай, кончи для меня. А потом я сделаю тебе еще лучше.

Он бормочет, перемежая слова влажными поцелуями, а я кусаю губы, потому что это невыносимо. Огненная спираль изнутри раскаляет мое тело, задет ему ритм, и я двигаю тазом в такт порочным ласкам.

Набрякшие половые губы становятся такими чувствительными, а клитор превращается в комок оголенных нервов. Виктор свободной рукой рывком задирает футболку и втягивает в рот, окаменевший от напряжения сосок.

Чуть потрогав его кончиком языка, он начинает с силой его посасывать, и меня выгибает. Я чувствую, как внизу живота все сжимается, будто запуская электрический водоворот.

Жалобный стон, вырвавшийся у меня на самой вершине перед падением в темную теплую бездну, воспринимается Воронцовым как отмашка к более активным действиям.

Убрав руку от истекающей соками киски, он, глядя мне в глаза, демонстративно облизывает пальцы, вгоняя меня в краску, хотя лицо и так горит от румянца возбуждения.

Виктор встает надо мной на колени и оглядывает меня. В его взгляде горят плотское желание, чистая похоть, предвкушение и удовольствие от вида подрагивающей от оргазма меня.

Я вижу не только обтянутое тканью домашних штанов достоинство. Головка выглядывает над резинкой, приводя меня в смятение.

Откинув в сторону скомканное одеяло, он устраивается между моих уже разведенных ног. Воронцов обеими руками подцепляет мои влажные трусики и тянет вниз.

Доставив мне удовольствие, Виктор рассчитывает получить свое.

И хотя я пытаюсь помешать его рукам, но испытанная сладость и то, что там внизу все еще пульсирует между ног, мешает мне быть твердой в своем намерении остановить Воронцова.

Я словно бы сыта не до конца.

И руки безвольными плетями опадают на постель.

Все, что происходит, для меня ко во сне.

И в этот раз именно Виктор успевает среагировать, когда за дверью раздается топот ног. Прежде чем распахнется дверь, он успевает накрыть меня своим телом, загораживая от детских пытливых взглядов.

Я еще хлопаю глазами, а Воронцов уже натягивает на нас одеяло, матерясь шепотом.

Видимо, он еще надеялся, что нас пронесет, и дети бегут куда-то в другое место, но, увы ему.

Ручка двери поворачивается, и спальня заполняется галдежом:

— Мам, я встал! — возвещает маленький Капитан Очевидность.

— Хочу корону, — требует Тиль косу, которую я вчера обещала ей сделать.