Книга Ставка на невинность, страница 87 – Саша Кей

— Спасибо, — мямлю я и, не дождавшись ответа, выхожу из машины.

Я жду хоть чего-то, что Гера окликнет, наорет, наязвит, но жестоко обламываюсь.

К себе я поднимаюсь,уже шмыгая носом.

А зайдя в квартиру, начинаю реветь. Ругаю себя и реву.

Букет в вазу ставлю, а слезы текут.

Пялюсь в окно, вдруг Бергман там еще. Я бы хотела, чтобы он в растрепанных чувствах, там тоже переживал, но машины нет.

Из-за ничего, невразумительного пустяка все пошло псу под хвост.

Что все, непонятно, но точно оказалось в заднице.

Телефон пиликает из кармана пальто, и я бросаюсь к нему в надежде, что это Гера, но это Лосев! Чтоб ему пусто было! Удаляю, даже не читая. Заношу в черный список. Подумав, и тот второй номер, с которого он написывает мне ночами, тоже.

Блондаю по квартире, раздираемая противоречивыми желаниями.

Тянет свернуться калачиком под одеялом и гордо глотать слезы, одновременно хочется позвонить Гере и все объяснить, ну и вишенкой на торте желание просто наорать на Бергамана и обвинить во всем его, припомнив ему всех его баб и телефонные номерки в вазочке.

Прошлаговавшись в тоске по квартире с час, я не выдерживаю и выбираю четвертый вариант.

Все. Выпускайте кракена.

Звоню Медведевой. Мне нужно крепкое женское плечо и пара бутылок белого сухого.

Алка отвечает сразу, будто ждала звонка.

— А я как раз тебе собиралась набрать, — и голос у нее странный.

На заднем фоне играет музыка, звенят ложки, слышится смех.

— Очень вовремя, ты свободна? — вздыхаю я.

— Мы с Анькой кофе встретились попить… — мнется подруга.

— А я хотела тебя к себе зазвать, на что-то покрепче, — мне снова становится рыдательно. Никому я не нужна…

— Мы сейчас приедем. Обе. Тут такое дело…

— Что? — напрягаюсь я.

— Не люблю быть гонцом, приносящим дурные вести, но я считаю, ты должна знать.

— Слушай, не тяни кота за подробности, — начинаю я злиться в предчувствии какой-то жопы. — Я и так не в адеквате.

— Тут в конце зала Бергман. И он не один, а с бабой.

С ба-а-бой?

Я даже икаю от неожиданности.

Ну неожиданность, конечно, так себе, если речь идет о Бергмане, но… Каков козел!

— Умоляю, скажи, что она страшила или старая, — мрачно прошу я. — А еще лучше старая толстая лысая карга.

— Мне отсюда плохо видно, но непохоже, — не щадит меня Медведева. — Сейчас Анька типа в туалет пошла, посмотрит.

— Он ее спалит.

— Пусть палит, мы раньше пришли. Что ж теперь, до дома терпеть? — фыркает Алка. — Ты чего притихла? Замышляешь?

— Замышляю, — подтверждаю я.

— А теперь слушай сюда. Если ты собираешься ворваться, как богиня праведного возмездия, убедись, что ты выглядишь на сто пятьдесят из ста. Это первое.

Я бросаю на себя взгляд в зеркало, и оттуда на меня смотрит чудовище в распухшим красным носом и размазанной тушью, скатавшей в складки века.

Унылое зрелище.

— А второе? — кисло спрашиваю, хотя мне и первого за глаза хватает.

— А второе, им принесли счет, ты не успеешь.

— Где Анька? Сколько можно типа в туалет ходить? Никогда не думала, что она такая зассыха… — ругаюсь я, потому что близка к позорной истерике.

— Полегче, мать, — тормозит меня подруга. — Понимаю, что ты на нервах, но возьми себя в руки. Я сейчас закажу пузырь, мы расплатимся и приедем.

— Два бери. Нет, три…

— Два, — обрывает мои запросы Медведева. — Завтра на работу.