Книга Ставка на невинность, страница 85 – Саша Кей

Я кошусь на экран мобильника в замерзшей руке. Вот Бергмана нет, и я опять куда-то дела перчатки. А таксёр совсем рядом по карте, но не двигается с места.

— Такси не проедет сюда, там раскопали заезд, — радует меня Лосев.

Открываю чат с таксистом, и точно. Он ждет меня там, где удалось припарковаться. Матернувшись, я пытаюсь отодвинуть Димку, чтобы спуститься с лестницы, но он перехватывает меня:

— Я помогу.

— Дим, отстань, а… И без тебя тошно, — спускаю я на него собак, но Лосев терпеливо все сносит.

— Ян, не дури. Я провожу тебя до такси. Скользко, а ты на каблуках. Не устраивай сцен.

Естественно, я злюсь еще больше. Можно подумать, это я истеричка, а не Лосев не понимает простого русского языка. Что непонятного в том, что я не хочу его видеть и с ним разговаривать?

Я молчу только потому, что понимаю, любые слова сейчас бесполезны. Хотя видит бог, я уже на грани того, чтобы написать Наташке, чтобы она взяла на поводок своего будущего мужа.

Он ведет меня по обледенелому тротуару, с которого добросовестно счистили весь снег, оставив на месте полированный каток, даже ничем не присыпанный. Я наконец вижу мигающее аварийкой такси и вырываю свою руку из хватки Лосева.

— Все, Дим. Спасибо, прощай и больше не показывайся мне на глаза, — резко бросаю я.

— Постой, — он разворачивает меня к себе, обнимая за плечи. — Я знаю, что виноват…

У меня все взрывается внутри. Не от боли, нет. Я уже свое отпереживала.

— И что? Извинитьсяхочешь? А что это исправит? Кому должно стать легче? Тебе? Почему я должна тебя слушать, чтобы тебе стало проще жить? Слушай, Лосев, ты окончательно все похерил. Я поеду на твою свадьбу и буду наслаждаться тем, как в ЗАГСе ты окончательно поймешь, что назад никакого пути нет. И ты все это сделал своими руками. И членом. И чем там еще, но явно не мозгами. И больше не смей мне писать, звонить, приезжать. Иначе, я клянусь я позвоню твоей беременной невесте и попрошу ее принять меры. Ты меня понял?

Лосев слушает меня с каменным лицом, только руки крепче сжимаются на моих плечах.

— Понял, — скрипит зубами Димка.

С минуту мы молча сверлим друг друга взглядами. У меня, наверное, уже пошло платное ожидание такси. Я бросаю взгляд на машину и вижу, как она отъезжает, не дождавшись меня.

Ну пиздец.

То, что это не сам каюк, а только подготовительный этап, становится понятно, когда за отъехавшим такси обнаруживается шикарная тачка Бергмана, у капота которой стоит хозяин с букетом в опущенной руке.

Бергман сверлит меня взглядом. По каменному выражению лица не понять ничего.

От дурного предчувствия в груди расползается холод.

Я вижу, как Герман кладет букет на капот машины и, подняв воротник пальто, направляется к нам широкими шагами. И облегчение от того, что он не сел в тачку и не уехал, смешивается с пониманием, что все равно все плохо.

Лосев, проследив за моим взглядом, наконец убирает от меня руки, но уходить не торопится. А мне хочется, чтобы он повернулся ко мне спиной, и я смогла отвесить ему душевный пинок.

— Я тебя ненавижу, — цежу я Димке сквозь зубы. — Ты портишь мне жизнь, видеть тебя не могу.

Бергман подходит к нашему печальному дуэту, обдавая меня ароматом знакомого парфюма. Смотрит на нас, руку Лосеву не подает.

— Гер… — не выдерживаю я давящего молчания.