Книга Ставка на невинность, страница 14 – Саша Кей

— А потом?

— Какое потом? — искренне удивляюсь я. — Потом надо будет готовиться ко сну. Это же ВЫХОДНОЙ!

И мне почти удается выполнить свой план.

Проснувшись ближе к полудню, я благодарю бога, что я пока бездетна и могу позволить себе нихрена не делать. Шляюсь по квартире с пучком на голове и в полосатом махровом халате, отжатом у отца лет семь назад, и нахожусь в совершенно расслабленном состоянии.

Телефонный звонок застает меня в благости с чашкой кофе, в которую я бухнула еще коньяку. Так я его пить не могу, когда им пахнет кофе, самое то.

— Левина, — вяло брякаю в трубку тоном «чтоб вы все там сдохли».

— Слышь, Кабалье, разговор есть.

Я с недоумением смотрю на трубку. Это что за гопота? У меня какое-то дежавю,и я вспоминаю, что с таким же чувством я уже смотрела на телефон вчера, когда звонил Бергман.

Черт, я не внесла его в черный список.

— Надо спеть? — мрачно интересуюсь я.

— Помилуй меня, помолчи. Я тут подумал. Ноги у тебя ничего, если тебя умыть, причесать, накрасить, сойдешь для сельской местности…

Я охреневаю от таких комплиментов.

— Вы все-таки будете свататься? — спрашиваю я. Ну а чего? Раз я такая завидная невеста.

Герман заходится кашлем.

— Ни за что! У меня есть к тебе деловое предложение. Очень выгодное.

— Я отдам свой цветок только единственному, — гундю я в трубку, опасаясь, что кофе с глотком пойдет у меня носом.

— Твоя икебана из сухостоя меня не прельщает. Я серьезно. Есть разговор.

Хм. Не, хамло, конечно, офигеннейшее, но меня начинает раздирать любопытство.

Бергман сам звонит, добровольно. И чего-то от меня хочет. Что ж там такое?

Блин, вот жопой чую. Не надо мне с ним ни о чем разговаривать, но я ж помру от любопытства, если не узнаю ничего.

— Ты там преставилась уже, что ли? — ворчит Герман.

Господи, прости рабу свою за слабость.

— Через три часа в буфете филармонии буду.

— Только оденься поприличнее.

— Обязательно, — обещаю я и кладу трубку.

Уж я тебя порадую.

Бергман в буфете филармонии выглядит… охренительно.

Он еще не видит меня и не знает, что я тоже поразительна, а вот я на него успеваю попялиться и заценить.

Скучающий красивый мужик, похожий на дорогую тачку или элитного скакуна. Точно. «Жеребец» ему подходит больше всего. Бергман сидит у окна за нелепым маленьким столиком, накрытым клетчатой скатертью, и с неизбывной тоской смотрит на улицу.

Ждет родименький.

А какая-то мадам уже поедает его глазами. Я-то, блин, ее понимаю. Иногда ходишь по улицам и задаешься вопросом: «Али перевелись богатыри на земле русской?». А тут вон. Почти два метра, плечи широкие, морда суровая, пальцы длинные, значит, и … э… ну короче, наверняка, одаренный мужик. Часы опять же. Сазу видно, у него на шубку деньги найдутся.

Понимать-то я бабу понимаю, но вот мне такого не надо. С хворостиной такого не упасешь, ринется на молодые луга, как пить дать. Не в моем возрасте бегать по чужим койкам, чтоб вернуть загулявшего козла.

А Бергман — козел. Породистый, но козел.

Нам бабам это, конечно, в самое сердечко. Однако, в тридцать лет и два месяца я уже понимаю, что перевоспитать такого невозможно.

Ладно, девственницы, ваш выход.

Чтоб Герману сюрприз не испортить, захожу со спины.

И меня на секунду выбивает из колеи его парфюм, напоминающий мне о том, что мы с ним вчера вытворяли в баре. И так меня злит, что зачетный самец совершенно для меня бесполезен, что я беспощадно хлопаю его сзади по плечу.