Книга По праву сильного, страница 8 – Саша Кей

Подняв воротник повыше и засунув руки в карманы, я пробегаю через освещенную парковку перед клубом,ветер с воды остужает горящие от слёз глаза, на и сует за шиворот свои пальцы.

Набережная ещё не пуста, но транспорт скоро перестанет ходить, нужно поторопиться. Надеюсь, мама уже спит, а то будет волноваться. Со дня Лёшкиной аварии она впадает в панику по любому поводу.

Пытаясь спрятать мерзнущий нос в шифоновый шарфик, я поворачиваю на аллейку, ведущую к остановке.

— Ты посмотри! Наша краля вместо того, чтобы вернуть нам долг, тратит денежки по ночным клубам, — словно из ниоткуда вырастает передо мной тёмная фигура.

По голосу узнаю одного из тех троих. Хочу его обойти, но из кустов, обрамляющих аллею, выступают двое других.

Сердце сжимается. Я уже дрожу вовсе не от холодного ветра.

— Мне думается, друзья, что пришла пора объяснить нашей общий знакомой, что мы тут не шутки шутим.

Мне их не обойти.

Мозг работает, словно фотоаппарат: щелчок — мысль, пауза, вспышка — осознание безысходности.

В кусты ломануться?

Там ещё быстрее схватят.

Заорать?

Да кто тут вот меня вообще услышит?

Справиться с ними мне тоже не под силу. У меня даже перцового баллончика нет. Причем вообще. Я его даже не купила.

Гордеев действительно прав: и о чём я вообще думала, идиотка?

Мне кажется, что мой ступор длится вечность, но, скорее всего, это такая же обманка мозга.

Они же ещё не дошли до меня… Наслаждаются моим страхом.

Медленно пячусь. Я не так далеко отошла от парковки клуба. Сделать шагов тридцать, и я вернусь в освещённую зону, а там камеры, охрана… Вот там уже можно и поорать. Но это если мне повезет.

— Сто, сука, по-хорошему не хочешь? Тогда мы подоступнее обоснуй найдём.

— Белобрысая думает, что она умнее всех, — сплёвывает тот, у которого на лице тянется тонкий дугообразный шрам от уголка губ до уха.

— Да, брат, — соглашается другой с полным ртом золотых зубов. — Она нас явно не уважает, но мы ей хорошие манеры быстро привьём.

Вразвалочку они направляются ко мне. Руки они держат в карманах, и мое воображение рисует там ножи.

Я опять отступаю, шаг за шагом, но расстояние между нами сокращается всё равно.

Господи, дай мне шанс! Пожалуйста, Господи!

Но у Бога Видимо другие планы, потому что, когда мне остаётся совсем чуть-чуть, золотозубый, разгадав мои намерения, совершает хищный бросок. Мозг отстранённо регистрирует происходящее в то время, как тело действует на инстинктах.

Вот урод уже совсем рядом и выкидывает руку в мою сторону. Отпрыгнуть и развернуться я успеваю, но побежать — уже нет. Он хватает меня за шиворот пальто и дёргает на себя, впечатывая спиной в его тело. Шарфик, попавший ему под пальцы впивается мне в горло, перешибая мне дыхание на выдохе. В глазах темнеет. И вот я уже чувствую его руку, ухватившую меня за волосы. Из глаз брызжут слезы.

Да, что ж такое… Выживу — отрежу к хренам. Все, кому не лень, тягают.

В подтверждение золотозубый с наслаждением дергает за волосы.

Я визжу, потому что это больно и потому что это страшно.

— Что? Уже не такая смелая? — сипит ублюдок мне на ухо, обдавая зловонным дыханием. От него отвратительно несет мокрой пепельницей,чесночной колбасой и давно нечищенными зубами. — Заткнись, сука!

— Пожалуйста, не трогайте меня! — скулю, когда ко мне подходит тот со шрамом.