Книга Его строптивая малышка, страница 26 – Саша Кей

Воспоминания и горячий взгляд Данила, грудь которого вздымается от сдерживаемого желания, заводят меня не на шутку.

— Помнишь, как в тишине на лестнице слышны были только шлепки и хлюпанье? Так вот. Я такая же мокрая.

Я уже не дразню Данила. Я перешла эту грань.

Закрываю глаза.

Кажется, сейчас я способна только вздыхать, ахать, стонать…

Но я все никак не могу кончить. Чего-то не хватает.

И только почувствовав, как Данил накрывает мои губы своими и страстно целует, я освобождаюсь.

Утром просыпаюсь и тут же утыкаюсь лицом в подушку, вспомнив как Данил на руках отнес меня в кровать после моего показательного выступления.

Офигевать от своего поведения — в последнее время это в моем стиле.

Не знаю, радует или печалит меня, что Староверов не предпринялпопытки вчера заняться со мной сексом.

Одно хорошо, хоть я и проспала, но на работу нынче опоздать мне сложно. За полчаса я привожу себя в относительный порядок и спускаюсь к завтраку.

Данил снова колдует над туркой.

— Доброе утро, — он указывает мне на блюдо с блинами. — Разогрей.

Староверов говорит это так обыденно, словно мы супружеская пара, которая в браке уже лет двадцать.

Но за кофе, сваренный Данилом, я готова на подвиги.

И я даже ничего не сожгла.

Ибо микроволновка.

Когда я гордо ставлю тарелку перед Староверовым, он меня внезапно огорошивает:

— Хорошо. Можешь сегодня отлучиться. Три часа тебе хватит?

— Должно, — прикидываю я в уме.

— Значит, договорились, — и Данил теряет ко мне интерес.

В целом, завтрак проходит в мирном и каком-то уютном молчании.

Староверов, занятый чтением чего-то на ноутбуке, даже не язвит, не подкалывает меня и никак не комментирует вчерашнее.

Но в преддверии посещения кладбища на душе у меня пасмурно.

Семь лет прошло, а мне все так же тяжело.

Виолетта говорит, я все еще не смирилась с потерей.

Не знаю, вроде я привыкла жить без него, но до сих пор не могу поверить, что его нет. Нигде нет, а не только рядом со мной.

Когда вызванное такси привозит меня к кладбищу, я покупаю у бабушки красные гвоздики и долго мнусь у ворот. Впрочем, как ни оттягивай, ничего ведь не изменится.

Я была здесь не так давно — накануне папиного дня рождения. Тогда я тоже не захотела сопровождать маму с Андреем Владимировичем. Пожалуй, именно в тот момент наши отношения с матерью стали наиболее холодными. Не этого я хотела, но для меня важнее, что я не вижу здесь эту лицемерную тварь — своего отчима.

Хорошо, что Виолетта учится далеко. Плохо, что она скоро приедет.

Но мы обязательно что-нибудь придумаем.

Однако, мой шаткий оптимизм мгновенно тает, когда возле ограды папиной могилы я вижу Андрея — одного из охранников отчима.

У меняя напрочь отсутствует желание подходить ближе, но Андрея это не очень интересует, и он сам идет мне навстречу.

— Виктория Юрьевна, хорошо выглядите.

У него мерзкий тихий безэмоциональный голос. Возможно, я предвзята. Просто я ненавижу все, что связано с отчимом. А у этого даже имя такое же, и глаза тоже бездушные.

Охранник достает из нагрудного карманаконверт и протягивает его мне:

— Андрей Владимирович просил вам передать это.

— Как он узнал, что я буду здесь? — я забираю конверт, хотя хочется его выбросить.

Андрей усмехается и качает головой.

— До свидания, Виктория Юрьевна.

Он проходит мимо, вызывая у меня мурашки. Я стараюсь не оглядываться, хотя он меня пугает. Теплый сентябрьский день теряет для меня свою прелесть.