Книга Эксклюзивные права на тело, страница 2 – Саша Кей

Корельский тоже не один, но его дама на эскортницу не тянет.

Элегантная молодая женщина. Ольга, кажется. Но вряд ли их связывает что-то серьёзнее, чем роль многоразовой куклы. Я уже видела такой взгляд, как у неё.

Что примечательно, тот взгляд был тоже направлен на Корельского.

Мы встречались прежде всего один раз. Мельком. Где-то год назад я привозила документы Зинину в ресторан. Холеная красавица с безнадёжной тоской пожирала глазами Ярослава. Жаль её. Такие, как он, не влюбляются. Корельский — машина. Им руководит лишь холодный расчёт. Видимо, вместе с миллиардами у подобных людей вместо сердца появляется золотой слиток.

Хлопо́к пробки, вылетевшей из горлышка бутылки шампанского, врывается в мои мысли. Господи, когда уже всё закончится?

Им всем весело, а я, мучаясь дурнотой, парюсь в костюме-тройке застёгнутая на все пуговицы.

Да-да. Лето, жара, яхта, а я при полном офисном дресс-коде, даже в тонких чулках, чтобы не светить голыми коленями. Со строгой причёске волосок к волоску. Минимум макияжа. Ещё не хватало, чтобы меня перепутали с эскортницами. Да и лишний раз привлекать к себе внимание со стороны босса чревато.

Подставляя лицо слабому вечернемуветерку, я дожидаюсь, когда наконец все уйдут на другую палубу, и спускаюсь в каюту.

Ладони противно липкие, и знобит.

Мне страшно.

То, что требует от меня Зинин… Это опасно.

Корельский — натуральная зверюга. Хищная. С весьма неоднозначной репутацией. Наверное, нелегко быть сыном известного криминального авторитета, но почему-то я ему не сочувствую. Кто бы меня пожалел…

Говорят, Корельский абсолютно законопослушный бизнесмен, но мне точно не поздоровится, если что-то пойдёт не так.

И всё же у меня нет выхода.

Скинув пиджак и жилетку на постель, я плещу в лицо водой из-под крана. Она недостаточно холодная, но мне ненадолго становится не так дурно.

Глянув на часики, понимаю, что сейчас лучшее время для попытки.

Все наверху. Празднуют. Я смогу это сделать незаметно.

Это я себя так убеждаю, а пульс строчит, как из пулемёта. И дышать тяжело. Расстёгиваю верхние пуговицы и сбрасываю тесные лодочки. Вытаскиваю шпильки из волос. Вот так. Вроде полегче, и голову перестаёт ломить, как при простуде.

Грустно усмехаюсь своему отражению в зеркале.

Могла ли я подумать, что всё так выйдет?

Отражение молчит. Из зеркала на меня смотрит бледная шатенка с серыми глазами и искусанными губами, сейчас больше похожая на тень себя прежней.

Нечего тянуть. Я решаюсь и, затаив дыхание, отодвигаю дверь каюты.

Сверху доносятся приглушённые звуки музыки и смех.

Отлично. На цыпочках я пересекаю узкий коридор, молясь, чтобы никто меня не застукал. Я на этой яхте далеко не в первый раз, и враньё про то, что я заблудилась, не прокатит. Впрочем, всем не до меня, но на всякий случай сначала я откатываю дверь лишь слегка, чтобы увериться, что за ней никого, и только убедившись, что в каюте темно, я проскальзываю внутрь.

Сердце колотится так, что мне кажется, будто рёбра вот-вот сломаются.

Позволяю себе на несколько секунд тяжело прислониться спиной к двери, чтобы взять себя в руки, а ещё понять, что именно меня сейчас так сильно беспокоит, если не брать в расчёт моральные терзания.

Какой-то знакомый запах. Волнующий и пугающий. Я недавно его слышала.

И только до меня доходит, что это слабый аромат парфюма Корельского будоражит моё обоняние, как талию стискивает сильная рука.