Книга Эксклюзивные права на тело, страница 101 – Саша Кей

Корельский обнаруживает меня, когда я занята сверхважным делом — пытаюсь открыть бутылку шампанского. Праздновать, собственно, нечего, если только не окончательное разочарование в людях, но другого я ничего не нашла. А шампанское стояло в холодильнике, и теперь я пыхчу над пробкой.

Напиться не напьюсь, но хоть отвлекусь.

— С тобой Измайлов хочет поговорить, — протягивает Яр мне свой телефон.

Беру трубку.

— Да. Прости, ложная тревога. Я просто дура… — вываливаю я ни в чем неповинного человека.

— Я уже понял, ребят-то отзываю, или ты мстить будешь?

Я даже застываю с выпученными глазами.

Мстить? Какое прекрасное слово.

Но использовать для этого грубую силу… У меня-то с головой все в порядке.

Ну в основном.

— Лучше пусть меня заберут отсюда. У меня и квартира нараспашку…

— За квартирой присмотрим, а вот с тем, чтобы тебя забрать… Лютаевские ребята уже начали грузиться, когда им пришел отбой. С самого верхнего уровня. Макс — приятель Корельского, и он уперся. Я уверен, что вас все-таки вскроют, но придется подождать.

— Сколько? — сиплю я в трубку, надеясь, что речь идет о получасе-часе, потому что меня трясет рядом с Корельским, мрачно воздвигшимся надо мной.

— Думаю, ты застряла до ночи. Я, конечно, могу поднятьзнакомых в органах, чтобы прислали СОБР, но твой псих может выкинуть какую-нибудь хуйню… — отец не выбирает выражений.

Морщусь, но делаю скидку. Сама-то я крепче слова «черт» ничего не использую, зато на него не скуплюсь.

Чего уж тут говорить, только эту самую «хню» Корельский, судя по всему, и творит.

— Он не мой, — раздельно произношу я, кипя и прожигая взглядом, скрещивающего руки на груди Яра. Таким упрямо выдвинутым подбородком может гордиться любой пятилетка.

Тяжелый вздох на том конце, удивляет меня.

— Это ты кому-нибудь другому сказки будешь рассказывать, у меня рожа не вышла осуждать других, — непонятно отзывается Измайлов. — В каждой избушке свои погремушки. Как продавлю Макса, наберу. Твой телефон не отвечает, так что позвоню Корельскому. Будешь убивать его, отпечатками не разбрасывайся.

Дав мне такой ценный совет, человек, являющийся моим отцом, отсоединяется.

Я перевожу взгляд на Ярослава.

— Звони этому своему Максу, пусть открывают дверь, — металлическим голосом требую я.

— Зачем? — поднимает бровь Ярослав. — Чтобы ты опять ломанулась в аэропорт?

— А почему бы и нет? Я свободный человек. Захотела навестить маму. Почему я не могу полететь к ней?

— Потому что ты нее к маме собралась, а от меня смыться, Эмма.

— Это опять же мой выбор. Да откроешь ты эту бутылку или нет?

Ярослав с хлопком достает пробку из горлышка.

— Это ни хрена не выбор. Ты побежала, потому что я не сладенький мальчик-мямля, которого можно держать во френдзоне. Дала деру, потому что все не так, как ты нарисовала в своем розовом мирке, да? А я вот где-то не угадал. Ты сама не знаешь, чего хочешь.

Он жалит меня этими словами.

Слишком много в них правды, но ведь это не все.

Это не у меня рыльце в пушку. Я никогда не пыталась им манипулировать, ну если не брать в расчет мою идиотскую попытку его соблазнения там в машине.

— Какая, оказывается, я плохая, — злюсь я. — Ну так и отстань от меня. Найди беспроблемную, которая будет всему рада: и подставам с шантажом, и нападениям твоих бывших, и страху за то, что тебя прирезали и в этот раз довели дело до конца. А может, она и в восторге будет от того, что ты решаешь за нее…