Онлайн книга «Кармен. Комсомол-сюита»
|
— Ты будешь жалеть об этом, Муля! — рыдающим голосом кричала в трубку мама. — Это ты просто в порыве чувств, на нервах… Опять поспорила там с кем-то? На что спорила-то? Опять на бутылку шотландского виски? Или на блок красных «Филип Моррис»? — Нет, мамочка, я ни с кем не спорила, — бубнила я, — это только мое решение. Я уже взрослая, мама! — Муля, — трубку перехватил отец, — Мумулечка, родная, мы просто очень за тебя волнуемся. Да и не виделись уже так давно… Очень хочется тебя обнять. Мулик, доченька, может все-таки приедешь к нам? Я знаю… знаю, что ты не прониклась любовью к исторической родине твоего папки. И все же подумай еще, дочка, ради нас с мамой. Папка… Я уже кусала губы и готова была разреветься. Но у меня хватило сил ответить: — Папочка, миленький, я вас очень-очень люблю. Но… можно я сделаю так, как решила? Я хочу попробовать сама. Простите меня. Отец вздохнул, помолчал и наконец произнес: — Ну что ж… Чему быть — того не миновать. Позвони как доберешься. А куда именно едешь? — В глубинку, в сторону Сибири. Точнее пока не скажу, пусть будет сюрприз, — неловко пошутила я. — Ну ладно. Будем ждать твой сюрприз. Целуем тебя, Мулечка. Удачи! Папа… Он всегда такой спокойный, разумный. Весь шум в нашей семье был от мамы. Она и наорать могла, и повизжать, и вообще шикарно поскандалить, если считала нужным. Я думаю, выдержанный характер моего папы — это его наследственная черта от далекого предка, француза Базиля Ларти́ка, который застрял в ужасных русских снегах в 1812 году, да так и остался жить в России. Смирился с судьбой, обрусел, стал Василием и научил своих детей спокойно принимать любые повороты в жизни. Только фамилию сохранил и передал потомкам — Ларти́к. Я читала, что такие фамилии, с Ла- в начале, характерны для Нормандии и Северной Франции. Так что я — потомок самого настоящего, чистокровного француза. Мулей меня называли только родители. Они когда-то вместе посмотрели фильм «Подкидыш» и были в восторге от актеров, от девочки Вероники Лебедевой, сыгравшей главную роль. Вся страна тогда начала повторять фразу персонажа Фаины Раневской «Муля, не нервируй меня». И папа первый назвал меня Мулей.Это смешное домашнее имя легко прижилось. Даже мама стала звать меня Мулей. Хотя когда я родилась, именно мама настояла, чтобы меня записали в роддоме, а потом и в ЗАГСе как… Кармен. Мама обожала новеллу Проспера Мериме про роковую красавицу и бесстрашных контрабандистов. Потом папа дал ей послушать пластинку с записью оперы «Кармен» на французском, и мама «умерла» от страстной хабанеры: «У любви как у пташки крылья…». Так что выбор имени для дочери был однозначным — Кармен, и точка. А что? Кармен Антоновна Ларти́к — звучит. А кто скажет «нет», получит по лбу. Для всех остальных, для друзей и знакомых я просто Кира. * * * Самолет пошел на посадку. Стюардесса прошла по салону, проверила, все ли пристегнуты. Я судорожно глотала слюну, мусоля во рту очередной мятный леденец. Я ненавижу мятные леденцы, но в полете меня моментально укачало и только эти противные «сосачки» помогали мне справиться с тошнотой хотя бы отчасти. Я даже порадовалась, что обошлось без рвоты и пакетиков. Самолет снижался, в иллюминаторе побежали полосы разметки, силуэты других самолетов, стеклянные стены аэровокзала. «Полет окончен! Счастливого пути, дорогие товарищи! Пожалуйста, не забывайте ручную кладь», — мелодичным, поставленным голосом сообщила стюардесса. |