Книга Выше только небо, страница 4 – Риз Боуэн

– Потому что в Ист-Энде рады евреям. Боюсь, в той части Лондона, которую вы называете респектабельной, все еще существуют предубеждения на этот счет. Ну и, в конце концов, цена оказалась мне по карману. Но, как вы верно подметили, заведение нуждается в некотором улучшении. Я и сама об этом думала, – призналась женщина.

– Так вы дадите мне работу? – спросила Джози. – Если нет, я, пожалуй, пойду. Но если возьмете меня – не пожалеете. Я приведу это место в порядок!

Женщина разгладила складки на платье, словно вытирая ладони о шелковистую ткань.

– Я дам вам испытательный срок – неделю. А там посмотрим. Меня зовут мадам Ольга. – Она протянула девушке руку.

– Джози Бэнкс. Рада знакомству.

* * *

Неделя в «Медном чайнике» превратилась в месяц, а затем стало совершенно понятно: Джози – настоящая находка. После смерти матери девушке пришлось ухаживать за пятью младшими братьями и сестрами, она привыкла много и усердно работать, поэтому никакие трудности ее не страшили. Джози любила болтать с покупателями, и посуда у нее всегда была вымыта до блеска. К тому же она умела растянуть скудные запасы муки и маргарина и время от времени выпекала свои чудесные булочки.

– Ты проворная хозяйка, – в один прекрасный день изрекла мадам Ольга, расщедрившись на комплимент. – У вас с мужем есть дети? – спросила она.

Джози качнула головой и отвернулась, уставившись на улицу сквозь сверкающее оконное стекло.

– Нет. Мы пока не обрели эту радость. – Она вновь повернулась к хозяйке. – А вы? У вас есть дети?

– Был. Сын. Саша, – пожилая женщина говорила медленно, будто каждое слово давалось ей с трудом. – Свет моей жизни. Такой славный мальчик. Мы обожали его. Но он был таким хрупким. Однажды зимой малыш простудился, играя в снегу. Простуда перешла в воспаление легких, и ребенок умер. Смерть Саши разбила сердце его отца. И мое тоже. Нашему сыну было всего четыре года.

– О, мне так жаль. – Джози инстинктивно подалась вперед и коснулась плеча мадам Ольги. Женщина отшатнулась от непривычного прикосновения, но затем ее глаза встретились с глазами Джози.

– Я вижу в тебе столько любви, девочка. Надо признать, твоему мужу несказанно повезло.

– Пойдите и скажите ему об этом, – горько усмехнулась Джози. – Слова доброго не дождешься. Только критикует: это не так, то не эдак. А отсутствие детей – один из главных предметов его критики.

Мадам Ольга расправила плечи и грозно сверкнула глазами.

– Пришли-ка его ко мне. Я быстро вправлю ему мозги.

Джози расхохоталась.

– Да он в армии. К тому же ни одна женщина на свете не сумела бы ни в чем его убедить. – Джози взглянула на мадам Ольгу, которая буквально кипела от возмущения, готовая вот-вот взорваться. – Правительству стоило бы натравить вас на немцев, как наше секретное оружие. Бьюсь об заклад, вы нашли бы способ вправить мозги Гитлеру.

Мадам Ольга тоже усмехнулась.

– Да уж не сомневайся, у меня нашлась бы парочка ласковых выражений на его счет. Если бы женщины правили миром, уверена, никаких войн не было бы и в помине.

Шли недели, и между ними завязалась дружба, которую трудно было ожидать вначале. В часы затишья, когда в кондитерской не было посетителей, хозяйка и помощница сидели за одним из столиков и попивали чай, налитый из пузатого русского самовара. Мадам Ольга рассказывала Джози свои захватывающие истории о молодости, проведенной в России, о грандиозных балах и веселых катаниях с красавцами гусарами. Все эти рассказы звучали слишком романтично, чтобы быть правдой. Но Джози все равно любила их и могла слушать до бесконечности.