Книга Выше только небо, страница 38 – Риз Боуэн

– Вы давно у нее работаете? – поинтересовалась Джози.

– Давно. С тех пор как пришла в этот дом молоденькой горничной. Тогда еще был жив ее отец. О, вот уж настоящий деспот! Все должно делаться строго по правилам, не дай боже нарушить порядок или совершить малейшую оплошность. Помню, он уволил лакея за то, что тот случайно опрокинул соусник. Боюсь, мисс Харкорт пошла в отца.

– Она была единственным ребенком в семье?

– Да. Мать умерла, рожая второго. Возможно, мистер Харкорт потому и стал таким суровым. Он винил ребенка в смерти жены.

– И снова не женился?

– Нет. Никогда.

– И мисс Харкорт тоже не вышла замуж?

– Я слышала, у нее имелся возлюбленный, но из этого ничего не вышло. Она поступила в престижный женский институт для девушек из состоятельных семей, а после жила в Лондоне в качестве компаньонки у какой-то знатной особы. Но во время прошлой войны вернулась домой и оставалась с отцом до самой его смерти. Во всяком случае, когда меня взяли на службу в 1918 году, хозяйка уже была здесь. Я приехала перед самым разделением Ирландии. В стране начался сущий ад – взрывы, расстрелы. И я сбежала в Англию, хотелось немного тишины и покоя.

– Вы, наверное, скучаете по Ирландии? Навещаете родные края?

Кэтлин погрустнела.

– Поначалу на поездку не было денег – да и старый хозяин все равно не позволил бы отлучиться, он и выходной-то давал раз в неделю на полдня. Но когда умерла моя мать – упокой, Господи, ее чистую душу, – мне разрешили съездить на похороны. А теперь не вижу смысла возвращаться. А у вас, миссис, есть семья?

– Меня зовут Джози, – она улыбнулась женщине. – Да, мой отец жив, еще есть братья и сестры, но у них определенно не нашлось бы для меня места, даже если предположить, что мачеха не возражала бы против моего возвращения, – на что тоже рассчитывать не приходится.

– Но вы ведь замужем, верно?

– Верно. Мой муж в армии, но я даже не знаю, где он сейчас. Несколько месяцев назад от него пришло письмо, но там почти все вымарал цензор, а то, что осталось, было невозможно разобрать.

– А дети? Дети у вас есть?

– Нет, детей нет. Нам не посчастливилось стать родителями. Однако теперь, оглядываясь назад, я даже рада, что так получилось. Потому что ребенок наверняка бы погиб под руинами дома.

– Да, конечно. О, этот грешный и скорбный мир, – вздохнула Кэтлин. – Но здесь вы в безопасности. Вокруг аэродрома полно пушек. Вы сами услышите, как они грохочут, стоит вражескому самолету попытаться приблизиться.

– Это ведь новый аэродром? Его построили после начала войны?

– Точно-точно, – подхватила Кэтлин. – Вы бы только видели, как хозяйка пыталась помешать строительству. Грозилась дойти до парламента. Но никого не волновало, что рев моторов мешает людям спать. Действительно, не станут же они из-за такой ерунды переносить строительство? Оборона страны – прежде всего, верно? – Кэтлин вдруг запнулась на полуслове и принялась торопливо собирать лежащие на полу пыльные мебельные чехлы. – Да что же я – стою тут, болтаю, а работы невпроворот. Ладно, пора приниматься за дело. А вы, если спуститесь на кухню, можете рассчитывать на чашку чая.

– Спасибо. Не сочтите за дерзость, но не найдется ли у вас чего-нибудь перекусить? – спросила Джози. – Последний раз мы завтракали в Лондоне рано утром, с тех пор у меня крошки во рту не было. Даже голова кружится от голода.