Книга Рабыня Изаура, страница 9 – Бернарду Жуакин да Силва Гимарайнш

– Браво! – прервал его Леонсио, забавляясь. – Для своих лет ты изрядный моралист. Но пусть это тебя не тревожит, мой мальчик, твоя сестра не испытывает беспокойства, и ей нравится, когда обращают внимание на Изауру и восхищаются ею. Она права, Изаура – предмет роскоши, который следует постоянно держать в гостиной. Ты же не хочешь, чтобы я отправил на кухню свои венецианские зеркала?

Малвина, появившаяся из внутренних комнат, веселая и свежая, как апрельское утро, прервала их разговор.

– Добрый день, сеньоры ленивцы! – прозвучал ее серебристый, как трель жаворонка, голосок. – Наконец-то вы встали!

– Ты сегодня очень весела, дорогая, – улыбаясь, ответил муж, – что же, ты увидела какую-нибудь зеленую птичку с позолоченным клювом?

– Не видела, но, вероятно, увижу. Мне действительно весело, и я хочу, чтобы сегодня у всех в доме был праздник. Это зависит от тебя, Леонсио. Я рада, что ты уже встал, так как хочу тебе сказать кое-что. Я должна была высказать это еще вчера, но обрадовалась встрече с моим неблагодарным братом, с которым мы так давно не виделись, и забыла.

– В чем дело? Говори, Малвина.

– Ты помнишь, что ты мне обещал? Это обещание пора наконец исполнить. Сегодня я непременно хочу и требую его исполнения.

– В самом деле? Но что это за обещание? Не помню.

– Ты хитришь! Ты не помнишь, что обещал мне освободить…

– A-а! Припоминаю, – нетерпеливо оборвал ее Леонсио. – Но говорить об этом сейчас? В ее присутствии? Зачем ей слушать этот разговор?

– Но что в этом дурного? Хорошо, пусть будет по-твоему, – ответила молодая женщина, взяв Леонсио за руку и уводя его во внутренние покои дома. – Идем, дорогой! Энрике, подожди нас немного, сейчас я распоряжусь, чтобы подавали кофе.

Только с приходом Малвины Изаура заметила молодых людей, наблюдавших за ней и тихонько шептавшихся в дверях гостиной. Услышав несколько слов из разговора Малвины с Леонсио, она ничего не поняла. Когда же они удалились, Изаура тоже поднялась и направилась к двери, но Энрике остановил ее жестом.

– Что угодно сеньору? – спросила она, скромно потупив взор.

– Подожди-ка, девочка, мне надо тебе кое-что сказать, – ответил юноша и, не говоря более ни слова, подошел к ней вплотную, не сводя с нее глаз, очарованных ее восхитительной красотой. Энрике невольно испытывал робость перед ее благородным, лучащимся ангельской нежностью обликом.

В свою очередь онемевшая от удивления Изаура тоже смотрела на юношу, терпеливо ожидая, что он хочет сказать. Наконец Энрике, будучи от природы человеком уверенным и решительным, как бы очнувшись, вспомнил, что Изаура, несмотря на все свое очарование, всего лишь рабыня. Он понял, что оказался в смешном положении, онемев перед ней в неподвижном созерцании, склонился к девушке и бесцеремонно взял ее за руку.

– Мулаточка, – сказал он, – ты знаешь, какая ты колдунья? Моя сестра права. Жаль, что такая красивая девушка всего лишь рабыня. Если бы ты родилась свободной, то, несомненно, могла бы царить в любой гостиной.

– Хорошо, хорошо, сеньор! – ответила Изаура, высвобождая свою руку. – Если вы собирались сказать мне только это, позвольте мне уйти.

– Подожди немного, не будь такой жестокой. Я не причиню тебе зла. Я бы дорого дал, чтобы добиться твоей свободы и вместе с ней твоей любви! Ты слишком изнежена и слишком красива, чтобы оставаться в неволе. Кто-нибудь непременно освободит тебя, но я бы не хотел, чтобы ты оказалась в руках человека, который не сумеет по достоинству оценить тебя, моя Изаура, пусть же брат твоей госпожи из рабыни сделает тебя принцессой…