Книга Очаровательная негодница, страница 57 – Линси Сэндс

Однако она тут же отбросила сомнения. Дерзкие ласки мужа доставляли Мюри ни с чем не сравнимое наслаждение, и ей теперь было безразлично, что думает по этому поводу церковь. Ее волновало только одно – чтобы Балан не останавливался, не прекращал свои ласки, которые постепенно превращались в сладкое мучение. Вскоре оно стало невыносимым, Мюри как будто разрывало изнутри, и ей отчаянно захотелось, чтобы Балан положил этому конец. Она отпустила столик и одной рукой обхватила голову Балана. Ее пальцы погрузились в густые пряди его волос. Мюри настойчиво потянула, но Балан проигнорировал ее молчаливую просьбу. Более того, он даже усилил натиск. В конце концов Мюри прекратила попытки остановить мужа и снова вцепилась в край прикроватного столика с такой силой, что у нее побелели костяшки пальцев. Ее бедра поднимались и опускались сами по себе, и, казалось, она качается на волнах страсти, которую Балан пробудил в ней. И вдруг она оцепенела, каждая клеточка напряглась, а потом из груди вырвался яростный крик. Мюри как будто взорвалась изнутри, все ее тело содрогнулось в конвульсиях. Ощущения были новыми и яркими. Такого она раньше никогда не испытывала.

Мюри не понимала, что с ней происходит. Она едва заметила, как Балан, спустив ноги жены со своих плеч, выпрямился и встал перед нею. Цепляясь за его руки в полузабытьи, она вдруг ощутила, как он вонзил свой набухший член в ее лоно.

Мюри ахнула, уткнувшись губами ему в ухо; ее тело напряглось, и Балан замер, прижав ее к себе.

– Как ты? – спросил он спустя несколько мгновений.

Мюри медленно выдохнула и с ошеломленным видом посмотрела на него.

– Хорошо.

– Тебе еще больно? – поколебавшись, спросил он.

– Больно? – с недоумением повторила она, не понимая, о чем он говорит, а потом вдруг вспомнила: ей рассказывали, что девушка, которая лишается невинности, обычно испытывает боль. Мюри слегка покраснела. – О нет, милорд.

Балан улыбнулся и попытался отстраниться от нее, и тут Мюри обнаружила, что цепляется за мужа руками и ногами, не желая его отпускать. Однако, прежде чем она успела что-то сказать, Балан снова вошел в нее, и она со стоном облегчения уронила голову ему на плечо.

– Прошу вас, еще, – прошептала она, когда он снова остановился.

Тихо посмеиваясь, Балан подхватил ее под ягодицы, поднял со столика, повернулся и, положив поперек кровати, навалился на нее, не выпуская из объятий.

– Тебе нравится? – спросил он.

– Да, – простонала Мюри, опуская ноги на кровать и двигая бедрами в такт движениям мужа. – Должно быть, в глазах церкви то, что мы делаем, большой грех, но, милорд, мне очень нравится.

– Мне тоже, – прошептал он и приник к ее губам в пылком поцелуе.

Они замолчали, и некоторое время в комнате слышались лишь глухие стоны, всхлипы, шумное дыхание. Оба стремились к тому, что Мюри теперь казалось раем. Она вскрикнула, ощутив, что достигла порога, но на этот раз Балан встретил ее у небесных врат, и их голоса слились воедино.

* * *

Проснувшись, Мюри обнаружила, что лежит, свернувшись калачиком, в объятиях новоиспеченного мужа. По ее телу разливалась сладкая истома. Муж дважды будил ее ночью и, жадно целуя, накрывал своим телом, как одеялом. Он был неутомимым любовником. Мюри вдруг подумала о том, что, быть может, подкова и кроличья лапка сыграли свою роль, несмотря на то что она так и не положила их под кровать. Возможно, чтобы эти магические предметы оказывали влияние, было достаточно их присутствия в комнате.