Книга Полярный капитан, страница 9 – Аланна Дей

В ночь весь экипаж то и дело был на стороже в постоянном напряжении, вести такой носовой корабль во время войны опасно, если мы не стреляли в других, то нас могли подбить запросто. Так и случилось, у мачты Рейх стоял неподвижно, но вдруг ее начало клонить вбок, то на кают -компанию, матросы живо привязали и задержали столкновение, маневрируя, мы отклонились влево и вывели судно с зоны поражения. Скорость нависала за пределом 25км/ч. Очень высокая шкала по статистики для Рейха. Ответный удар мы нанесли утром, когда стало видно больше, приблизившись, но издалека прицелившись, были произведены подряд несколько быстрых выстрелов, думаю, мы пробили корму и левый бок нападающего судна. Больших ранений не нанесли, да и незачем, надо дать понять, что обстрел не принесет никому положительных сторон. После нашей попытки заставить задуматься, пришла телеграмма о предложении проплыть в мире. Я подтвердил кодовую телеграмму Морзе, и мы отправились дальше до мыса рядом с портом Хваль-Фьорт, Рейкьявик у границы почти апрельского севморпути, находились в стороне Исландии меж Норвегией и Швецией. Также наше судно попадало под летные пути немецких ВВС и подлежало обстрелу, иногда я заходил в каюту после очередного ужаса войны и не верил, что мы еще находимся на ходу. Движение домой мотивировало весь экипаж, порт в Шотландии был следующим. Сейчас мы приближались к Исландии, они были уже на нашей стороне, для восстановления «Рейх 475 МВ» к новой битве сквозь лед. Многие и не мечтали о лете и других путях вдоль Гренландии, возвращаться к Мурманску, через материки в летний период было дольше, чем зимой, но легче. Я надеялся выправить ход судна до Фарерских островов и приплыть к Лок-Ю, но сейчас запасаемся терпением.

Паренек ожил, и мы всем экипажем, посадили его у стены. Его кожа отмерзала и сползала, глаза осунулись, но быть живым лучше, чем мертвым. По крайней мере,на тот момент так считали многие. Ведь нет никакой разницы, кто выиграл в войне для тех, кто на ней умер.

Он заговорил на шведском и быстро переключился на английский, путал и смешивал языки, будто создавал свой новый.

–Мы сможем доставить тебя в Швецию только на обратном пути.– Сказал я ему на шведском, думаю, мы с ним друг друга поняли.

После он показал на загрязненную и замазанную золотинку, пластину у раковины. Я поднес ему зеркало, хотя не хотел этого делать. Он посмотрел на себя и опустил глаза, почти не мог говорить, есть и пить. Несмотря на это, мы старались восстановить его организм и привезти к работе. Мне, сказать по правде, тоже нравился этот паренек, он молчал, не мешал, плохо видел и его образ напоминал о том, что мы все еще должны быть довольны своим положением на Рейхе, пусть даже посередине океана. Уж, что делать от обледенения каждый знал предостаточно! Мы аккуратно объяснили ему, что не причиним вреда, принесли горячую жидкую еду и напиток. Он посмотрел на это с жадностью и закрытием, МицГейм покормил парнишку, и все разошлись.

–Как тебя зовут? – спросил я. Он что-то невнятно промычал. – Зовут, имя, твое, тебя, называть? – снова обратился к нему.

–Я, указывая на себя пальцем, капитан Матисен, а ты?

–Паттер, ответил парнишка. – Я, Паттер.

– Отлично! – произнес я. – Как ты попал на льдину? Ты, лед, как?– я пытался говорить отдельными словами и целыми предложениями, одновременно.