Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 62 – Алла Ромашова

Полицмейстер в самом деле уже был на месте. Ничего нового в доме генерал-губернатора обнаружить не удалось. Доктор, прибывший к месту происшествия, подтвердил предположение Лагунова, что убийство было совершено самое большее за двадцать минут до того, как тело было обнаружено, и забрал труп для вскрытия. Оставив в доме дежурных полицейских, полицмейстер вернулся в управление, ожидая возвращения Прокопьева, который как в воду канул. В том, что убийца он — полицмейстер был уверен: неблагонадежен, выслан из столицы за участие в революционном кружке, в момент убийства находился в доме — все было против молодого человека. А убил из-за денег, это понятно.

— Когда Прокопьев найдется, его тотчас доставят в участок. Я лично допрошу его.

— Хорошо. Хотел попросить вас о помощи, господин полицмейстер. Я ведь случайно оказался свидетелем убийства в доме губернатора. Меня вызвали в город по другому важному делу, о котором я не могу вам рассказать.

Лагунов достал из кармана листок гербовой бумаги с распоряжением генерал-губернатора оказывать помощь и всевозможное содействие подателю сего документа. Другую бумагу, от казанского начальства, пока доставать не стал, чтобы не раскрывать свою миссию.

— В рамках данного мне поручения попрошу вас установить слежку за всеми прибывшими в город иностранцами и неким Иваном Архиповым, секретарем из шестого отдела завода. Это важно. К тому же моя просьба может быть связана с убийством в доме генерала.

Прочитав записку губернатора, полицмейстер козырнул и недовольно произнес:

— У меня людей-то столько не наберется. На заводе работает очень много иностранцев. Все они откуда-то прибыли.

— Давайте возьмем в оборот только тех, кто приехал недавно. По моим сведениям, таких несколько: некто Нобель из Голландии^[14], его брат и промышленник Дрейер с супругой (они прибывают в город сегодня, возможно, вы еще не в курсе). Не сердитесь, дорогой Василий Николаевич. Общее дело делаем. К тому же, если раскроем преступление, то все лавры вам достанутся. Я к расследованию убийства официально никакой причастности не имею.

— Ну раз так… — Полицмейстер впервые за все их знакомство улыбнулся и протянул Лагунову руку. — А то я, грешным делом, подумал, уж не подсиживаете ли вы меня. Слежку установим прямо сейчас. Лучших людей отдам.

Довольные друг другом, Лагунов и полицмейстер расстались. Статский советник поспешил к губернаторскому дому. Он стоял на возвышении и казался кораблем, плывущим по огромному синему пруду, самому большому в России. В окнах горел свет, и оттого дом еще сильнее походил на судно, севшее на мель в уездном городке. Лагунов по вечерней прохладе добежал до дома, скинул пальто-накидку на руки швейцару и поинтересовался — дома ли губернатор?

— Никак-с нет, — отрапортовал тот. — А вот господин Болховский на месте-с. И просил сообщить, что ждет вас в кабинете господина губернатора.

Когда Лагунов уже поставил ногу на ступеньку лестницы, старик зашептал ему в спину:

— Ваше высокоблагородие, вы уж меня перед генералом не выдавайте. Я никогда больше спать на посту не буду.

— То-то же, — молвил советник и, молодецки перепрыгивая через ступеньки, помчался на второй этаж.

Путь в кабинет генерала проходил мимо покоев Фани. За дверью слышались легкие шаги. Лагунов осторожно постучался. Дверь тут же распахнулась. Фани была в домашнем платье, но с прической. Глаза ее блестели.