Книга Графиня на арене, страница 9 – Минерва Спенсер

— Мой дядя тоже обожал покурить, — сказала Джо, поражаясь собственной болтливости.

«Просто ты не хочешь с ним расставаться».

Джо хотела бы сама себе возразить, но знала, что это правда.

— Вот как? — Он прислонился спиной к дереву, и тонкий месяц освещал серебристо-голубым светом только половину его лица. — Твой дядя был военным?

— С чего ты взял?

— Догадался. Это он тебя вырастил?

Джо знала, что Эллиот наверняка изучил ее биографию вдоль и поперек, так же как она в Лондоне изучила его собственную.

— Думаю, тебе все прекрасно известно.

Ленточка дыма подплыла к ее лицу, и она сделала глубокий вдох, наслаждаясь ароматом, сразу вспомнив Мунго.

Эллиот сверкнул зубами.

— Я знаю официальную версию — ту, что прочел в твоем досье.

С минуту Джо размышляла над его откровением. Зачем он признался, что все про нее знает, что его правительство расследовало ее прошлое? Хочет заручиться ее доверием? Предупредить? Ради чего?

— С чего ты взял, что есть неофициальная версия?

— Просто профессиональное чутье.

— Любопытно: какова официальная версия? — спросила Джо.

— Почему бы тебе самой мне не рассказать?

Джо, невольно улыбнувшись в ответ на его скрытность, солгала:

— Я знаю только одну версию, правдивую. Я родилась на ферме в Йоркшире и жила там, пока мне не исполнилось двенадцать. Ферма сгорела дотла, на пожаре погибли мои родители, братья и сестры — все, кроме меня. Я спаслась, потому что в тот день тайком убежала посмотреть на новорожденного жеребенка. Мой дядя Мунго Браун — единственный родственник, не считая стареньких бабушки и дедушки, — был недавно уволен из армии и взял на себя заботы обо мне. Он работал то там, то сям, и нам часто приходилось переезжать с места на место.

Эллиот медленно кивнул, снова глубоко затягиваясь.

— Да, это и есть официальная версия.

— Но? — поторопила его Джо.

— Но она не объясняет, где ты научилась так, э-э, умело обращаться с ножами.

Было неудивительно, что Эллиот знает эту версию: все-таки агент правительства, — не удивило ее и то, что он раскусил наспех состряпанную историю, которую Мунго — ее отец, а не дядя — по своим причинам сочинил много лет назад.

Джо всегда казалось, что отец слишком осторожничает. За несколько месяцев до его смерти, когда они только-только переехали в Англию, их обоих вызвали на допрос в какую-то контору под эгидой министерства внутренних дел. Причиной послужила работа, которую они выполняли для британского флота тремя годами раньше. Джо поразило, что чиновники даже не подозревали, на кого тогда работали Джо и Мунго. Мунго часто упоминал, что правительство до раздражения не любит делиться информацией, но только после того допроса — а он был не из приятных и продолжался больше двух недель — осознала, насколько верно выражение, что левая рука не знает, что творит правая.

К счастью, расследование заглохло за недостаточностью информации и улик. Джо знала, что если дело примет серьезный оборот — если правительство решит предъявить им с Мунго обвинения, а не просто задержать, — ждать помощи от адмирала, на которого они работали, не стоит. Берясь за работу, они знали, что адмирал станет отрицать любую связь с ними и их заданием. Если их привлекут к ответу, им никто не поможет.

Хотя Джо не нравилось, что Эллиот считает ее таким же расчетливым наемником, как тот, на кого они охотились — Доминик Стрикленд, — она ничем не могла доказать, что на его стороне и не предательница.