Книга Герцогиня-дуэлянтка, страница 155 – Минерва Спенсер

– Да, я пройдусь пешком. А вы подождите меня возле клуба «Уайт».

– Э-э… «Уайт»?

– Да, именно. Я не задержусь. – Если только члены клуба не решат схватить ее и отвести к констеблю.

Шагая по улице, Сесиль не могла не заметить, что она была здесь единственной женщиной. Ее сердце колотилось где-то в основании горла, а кожу саднило от пота, когда она приблизилась к входу в этот священный бастион привилегированного мужского царства.

Пять коротких шагов показались ей длиной в сотню, а ощущение, что за ней наблюдают, заставило Сесиль посмотреть налево, на знаменитое эркерное окно.

К стеклу прижимались мужские лица с широко раскрытыми от изумления глазами, но Кертиса среди них, конечно же, не было. Он был недостаточно уважаем, чтобы занимать почетное место за столом возле этого окна.

Дверь клуба распахнулась, прежде чем Сесиль успела преодолеть последнюю ступеньку, и озадаченный лакей встал в дверном проеме, словно намеревался защитить вход от вторжения.

– Мадам, что вы?..

– Я ищу мистера Кертиса Бланшара. Мне сказали, что он сегодня здесь.

Челюсть у лакея отвисла, придав его лицу довольно комичное выражение.

– Д-да, он здесь, но вы же не думаете…

Сесиль откинула полу плаща, и взгляд лакея тотчас же упал на пояс с пристегнутыми к нему пистолетами.

– Боже милостивый! – вскрикнул лакей, попятившись назад и тем самым освободив проход.

Сесиль расценила это как приглашение и, положив руку на рукоять пистолета, выглядывавшего из кобуры, заявила:

– Будь хорошим парнем и отведи меня к мистеру Бланшару.

Слуга развернулся на каблуках и направился к лестнице.

Слух о том, что в это мужское святилище проникла женщина, быстро разлетелся по клубу, и мужчины толпились в дверных проемах подобно прожорливым чайкам, вьющимся над рыбацкой лодкой, когда Сесиль поднималась за лакеем по лестнице к высоким двойным дверям.

– Он здесь. – Слуга указал на стол в дальнем углу комнаты, где Кертис сидел в полном одиночестве, наслаждаясь чтением утренней газеты и стаканчиком какого-то янтарного напитка.

Вокруг Сесиль раздавались голоса, но она, не обращая на них внимания, направилась к столу.

Кертис оторвал взгляд от газеты, вновь опустил, а потом резко вскинул голову, и глаза его едва не полезли на лоб от удивления и ужаса. Вскочив на ноги, он воскликнул:

– Боже милостивый! Что это значит, Сесиль?

Она улыбнулась, и Кертис отпрянул так резко, что налетел на стул, с которого только что встал, зацепившись за него ногами. Он выглядел настолько комично, что Сесиль непременно рассмеялась бы, если б не дрожала всем телом от гнева и стыда, живших в ее душе на протяжении двух десятилетий.

– Я рада, что ты спросил меня об этом, Кертис, – сказала Сесиль, медленно, палец за пальцем, стягивая с правой руки перчатку.

Сесиль нашла эти перчатки в сундуке со сценическими костюмами и взяла специально, так как они напоминали о прошлых веках: черная лайковая кожа с пышными манжетами, украшенными серебряными заклепками.

За спиной Сесиль раздался чей-то осторожный голос, и на ее плечо опустилась рука.

– Э-э… мадам, вам нельзя здесь…

Сесиль развернулась, и в окружавшей ее толпе раздались ошеломленные возгласы, вызванные видом пистолетов.

– Отпустите меня, – прошипела она, и слуга шарахнулся от нее так поспешно, что налетел на стол, за которым сидели тучные престарелые джентльмены.