Книга Баронесса ринга, страница 169 – Минерва Спенсер

Что ж, вряд ли она могла винить его. Она сама так нервничала, что для этого состояния следовало бы придумать новое слово.

Марианна села на кушетку и удивилась, когда отец устроился рядом. Сент-Джон быстро взглянул на нее, словно проверял, все ли с ней хорошо, и она слегка улыбнулась.

– Ты похожа на меня, – произнес Наполеон, взяв ее ладони в свои, распухшие и на удивление холодные для такого жаркого дня. – Тот же рот, профиль – мы унаследовали это от моего отца.

Он выглядел таким довольным их сходством, что Марианна невольно улыбнулась.

Наполеон протянул руку и коснулся горбинки на ее переносице, заставив герцогиню вздрогнуть.

– Значит, то, что рассказала Дезире, правда: ты занималась боксом, да?

Ее лицо запылало при виде неожиданного восхищения в его взгляде.

– Да, какое-то время. До замужества.

– Как твой отец! – Он засмеялся, но смех быстро перешел во влажный, надсадный кашель, который никак не прекращался.

Марианна встала, собираясь позвать слугу, но он покачал головой и жестом пригласил ее вернуться на место.

С такого близкого расстояния она видела, что кожа его подобна воску, лицо очень бледное, а сам он полноват, – вероятно, от неважного здоровья и отсутствия активности.

Официальной причиной этого визита стало отправленное в Лондон заявление его личного врача о том, что Лоу относится к Бонапарту жестоко и бесчеловечно.

– Приношу свои извинения, – сказал он, откашлявшись и переведя дыхание. – Боюсь, этот климат мне не подходит. – Генерал коротко, горько рассмеялся. – Что ты думаешь о моем доме, Марианна?

Звучание своего имени по-французски всегда удивляло ее – такое мелодичное. По-английски оно звучало просто и незатейливо, вызывая образ розовощеких молочниц.

– Здесь очень красиво, – произнесла она осторожно, – но, пожалуй, довольно… сурово.

– Здесь беспощадно, – сказал он, и это слово подошло как нельзя лучше. Его подбородок напрягся, а в уставших глазах сверкнул гнев. – Каждый день, целыми днями дует ветер. Здесь всегда сыро и промозгло… – Он резко замолчал и натянуто улыбнулся. – Но мы не будем об этом говорить.

Он поморщился, поерзал на кушетке, пытаясь найти более удобное положение, затем повернулся к Сент-Джону.

– Вы здесь из-за О'Миры, так? Он убежден, что я тут подвергаюсь пыткам. Ха! Конечно, как и все прочие обитатели острова, я лишен цивилизованного общества, мне скучно до безумия, а еда непригодна даже для свиней, но в остальном все хорошо.

Син расспрашивал его в подробностях, призывая говорить по-французски, чтобы объяснить все как следует. И пока ее отец разговаривал с ее мужем об условиях содержания, Марианна внимательно рассматривала Наполеона, выискивая в этом незнакомце признаки самой себя.

У нее было почти шесть лет, чтобы привыкнуть к мысли, что она, Марианна Симпсон, выросшая в цирке, на самом деле дочь Наполеона Бонапарта.

И вот теперь она действительно сидит рядом с ним – с Бони, кошмаром Европы, любимцем дьявола, корсиканским извергом. Имелась еще сотня прозвищ, данных ему миром, чтобы иметь возможность высмеивать его и скрывать собственный страх перед этим невзрачным человеком.

Он обаятелен, но до странного напыщен, а глубокие морщины вокруг рта и глаз говорят о том, что он часто страдает от боли, – возможно, постоянно. Ходили грубые шутки. Он, дескать, не смог сесть на коня при Ватерлоо, а уж о том, что его терзают сильные прострелы, было известно всем. Он не старик, но выглядит каким-то истонченным, словно клинок, когда-то острый, который слишком часто шлифовали на точильном камне.