Книга Баронесса ринга, страница 168 – Минерва Спенсер

– У него было оружие? – выпалила Марианна.

– Да, он любит охотиться.

– Тогда почему же вы его забрали?

– Он начал стрелять кур, которые бродят по территории. Две недели назад, когда козел генерала Бертрана ел цветы в саду, Бонапарт застрелил его. И выстрелил в одного из часовых, едва те попытались отобрать у него ружье. В последнее время он чувствует себя не очень хорошо для охоты, так что это не великое лишение. Разумеется, мы позволяем ему пользоваться им по вечерам.

– По вечерам? – Марианна нахмурилась. – Но… почему?

– Потому что… впрочем, вы сами увидите после ужина. – Он с беспокойством улыбнулся. – Но идемте же, он очень ждал встречи с вами.

Сент-Джон и Марианна переглянулись. Конечно, ее отец знает, кто она такая, – Дезире ему рассказала. Они выяснили все подробности, когда навещали ее в прошлом году в Париже, где она до сих пор жила, наотрез отказавшись вернуться к мужу в свою новую страну. Основным поводом поездки в Париж было знакомство Ричарда с бабушкой, хотя они не собирались открывать сыну его родословную, пока он не подрастет.

– Ты готова, любовь моя? – спросил Сент-Джон жену.

Она кивнула:

– Готова.

Они повернули в сторону обшитого досками дома.

Наполеон Бонапарт ждал их.

При виде стоявшего перед ними мужчины Марианна изо всех сил постаралась скрыть потрясение. И дело не в том, что он выглядел больным – а он выглядел, – и не в том, что казался слишком хрупким и старым не по годам – а он казался, – дело в том, что она могла посмотреть ему прямо в глаза.

При росте пять футов семь с половиной дюймов она привыкла быть выше многих мужчин, но ожидала, что мужчина, почти два десятилетия сотрясавший мир, будет гигантом. Марианна всегда считала, что британские газеты изображают его коротышкой, чтобы высмеять. Но хоть стоявший перед ней мужчина и не был миниатюрным, ростом не превышал ее саму.

Первым пришел в себя Сент-Джон, непревзойденный джентльмен и аристократ, и низко поклонился.

– Генерал Бонапарт, благодарю, что согласились нас принять.

С трудом оторвав взгляд от ее лица, Бонапарт наклонил голову, приветствуя спутника дочери, и вперил в него пронзительный взгляд.

Марианна мысленно польстила себе, подумав, что он рассматривает ее мужа, как отец зятя. Но гораздо вероятнее, что он просто изучал английского лорда, представителя того класса, к которому, как всем известно, питал глубокую неприязнь.

Похоже, он пришел в себя и кивнул маячившему неподалеку Лоу и слуге, который их впустил, располагающе улыбнулся, несмотря на испорченные зубы, – по словам ее матери, из-за многолетнего употребления черной лакрицы.

– На Святой Елене превосходный кофе, – сказал он по-английски, но с сильным акцентом, потом обратился к Марианне: – Или вы предпочтете le thé?^[22]

– Кофе – это чудесно, – ответила она по-французски.

Его улыбка стала шире, и Марианна увидела, что ему приятно ее знание языка.

– Благодарю за то, что доставили нас сюда в целости и сохранности, – произнес Сент-Джон, многозначительно глядя на Лоу.

– Э-э-э… да-да, конечно. Прошу прощения, но у меня еще много важных дел. Я вас оставлю и приду за вами после ужина.

Сент-Джон кивнул, и губернатор вышел, забрав с собой солдата.

– Садитесь, пожалуйста, – пригласил заключенный.

После ухода Лоу он выглядел не таким спокойным, словно ему проще было играть роль перед врагом, нежели оказаться лицом к лицу с дочерью.