Книга Баронесса ринга, страница 152 – Минерва Спенсер

Блондинка скрестила руки на груди, прислонилась к стенке фургона и с улыбкой наблюдала, как горластый возчик ругается с Ангусом.

Птица возбужденно прыгала на плече хозяйки и выкрикивала оскорбления – по-французски – голосом, до жути похожим на голос Джо. Пока ждала просвета в плотном потоке уличного движения, Марианна просто не могла удержаться от смеха, прислушиваясь к особенно грубому и анатомически невозможному указанию, которое птица давала разбушевавшемуся французу, затем оставила спорщиков и поспешила к собору, слегка задержавшись, чтобы полюбоваться старинной архитектурой.

Спустя пять-шесть минут она все же заставила себя оторвать взгляд от великолепного окна-розетки, резьбы, фризов и горгулий и пошла дальше.

Марианна миновала притвор, оказалась в нефе и снова остановилась, с благоговением глядя на сводчатый потолок, вздымавшийся невероятно высоко. Ее переполняло чувство, что она действительно вошла в дом Божий.

– Excusez-moi^[15], – пробормотала позади какая-то женщина, и Марианна сообразила, что встала прямо посреди прохода. Она оглянулась на задний правый ряд. Пусто.

Смотреть вполне можно и сидя.

Марианна восхищалась захватывающими дух витражами со множеством коронованных особ и крылатых ангелов, когда ощутила рядом какое-то движение.

На женщине, севшей рядом с ней, была такая густая вуаль, что лица ее Марианна не видела. Одета та была на манер экономки или старшей прислуги.

– Не согласитесь пройти со мной, мадемуазель? – спросила она по-английски, но с сильным акцентом.

Марианна кивнула и встала, чувствуя, как в ушах грохочет пульс.

Женщина запутанным путем повела ее в самые недра огромного здания.

Марианна быстро потеряла счет бесконечным поворотам, дверям и коридорам. Наконец, проводница остановилась перед резной дверью и негромко постучалась.

Голос изнутри ответил:

– Entrez!^[16]

Служанка (если Марианна поняла все правильно) открыла дверь и жестом предложила Марианне войти в роскошно обставленную, полную книг комнату, видимо, служившую кабинетом какой-то важной персоне.

Изящная темноволосая женщина средних лет подошла к Марианне, и ее карие глаза расширились от удивления.

Марианна неуверенно протянула к ней руки, и ее мать сжала их сильно, до боли.

– Mon Dieu^[17], – сказала она, и в глазах ее заблестели слезы. – Ты так похожа на него!

Она так долго смотрела Марианне в глаза, что той захотелось зажмуриться.

– О! – воскликнула кронпринцесса Швеции, и щеки ее покраснели. – Но что же я держу тебя стоя! Идем… – Она показала на кресло, из которого только что встала. – Посиди со мной. Лавинья принесет нам чаю. Садись же, пожалуйста.

Марианна с благодарностью села; ей казалось, что колени превратились в желе.

Они долго смотрели друг на друга.

Дезире заговорила первой.

– Прости… я понимаю, что, должно быть, заставляю тебя чувствовать себя неловко. Мадемуазель Браун сказала мне, что ты до недавних пор ничего обо мне не знала.

– Да, узнала всего несколько недель назад. Хотя об о… отце узнала меньше чем неделю назад.

– Боюсь, таковы были мои распоряжения Сандрин. Я хотела подождать и рассказать правду, когда ты станешь совершеннолетней. – Уголки ее губ опустились, а подбородок слегка задрожал. Затем она подалась вперед и сжала руки Марианны. – Ты страдала? Пожалуйста, скажи, что я не совершила ошибку, отправив тебя с Сандрин. Она так обрадовалась, что ты будешь жить с ней: сама бедняжка не могла иметь детей. – Она шумно сглотнула. – Сандрин присылала мне письма четыре раза в год. И даже прямо перед своей смертью отправила мне последнее письмо, где обещала отдать тебя ее кузине Соне и ее мужу Барнабасу.