Онлайн книга «Кухарка из Кастамара»
|
Он не испытывал гордости, даже будучи военным. Война была монстром, пожиравшим все вокруг, включая честь и достоинство, стоило лишь потерять бдительность. В тот день, как и в любой другой, они безжалостно убивали, сея злобу в стане врага, сражавшегося с такими же отвагой и мужеством. Тогда, поговаривали, Диего был словно щит божий, посланный на защиту Бурбона, и даже французский дед короля, Людовик XIV, узнав об этом, захотел забрать его в Версаль в свою личную охрану. После сражения войска эрцгерцога под началом Гвидо фон Штаремберга, австрийского главнокомандующего, понесли значительные потери и вынуждены были отступить. На обратном пути в Каталонию, и без того нелегком, они постоянно подвергались нападению своих же, но под конец, пережив осаду и взятие Жироны, Барселона сдалась через три года после решающей битвы при Вильявисьосе[12]. Несмотря на это, Диего так и не смог насладиться победой, поскольку его жена умерла всего лишь год спустя после сражения при Вильявисьосе, второго октября 1711 года, раздавленная собственной лошадью. Король проявил большое понимание, приняв его прошение об уходе со службы. – Отправив тебя в бой в том состоянии, в котором ты сейчас, я лишь добьюсь твоей смерти, мой кузен, – аргументировал он свое решение. В благоразумии ему не откажешь. Уже давно позади остались те дни, когда Диего служил оплотом королю Филиппу и предотвращал покушения на него. Он все еще мог припомнить тот случай, когда обнаружил среди подаваемой его величеству на завтрак еды флакончик с ядом. Убийцы, переодетые в камер-юнкеров, распрощались с жизнью под ударами клинка Диего и его охранников. Спустя несколько дней выяснилось, что их пропустил Бертран Бургалета, подкупленный лейтенант королевской гвардии. Благодаря этому и некоторым другим успехам, Диего прослыл лучшей шпагой Испании. Но он никогда не полагался на это прозвище. По его мнению, в любом поединке, как и на войне, при неудачном стечении обстоятельств любой мог лечь в могилу. Конечно, его величество мудро позволил ему уйти в отставку после гибели Альбы. После смерти своей любимой супруги герцог уже не был прежним. Его дух бродил по галереям Кастамара, окрашивая их в цвет пепла и безутешного горя. Диего превратился в тень себя прежнего, улыбчивого оптимиста, в размытые очертания, что все эти девять лет скитались по свету божьему в попытке склеить собственные осколки, как куски разбитого мейсенского фарфора. Первые дни после ее смерти были невыносимы. Каждый раз, когда страдалец смотрел в зеркало на свое отражение с отросшей бородой, время казалось ему тяжелым надгробием, а он – ее скверно написанной эпитафией. Диего убедил себя, что его печаль ослабнет только с течением времени, которое, едва просачиваясь по капле, подло нашептывало ему: «Единственный способ выжить – это забыть ее». Но тут на помощь приходил голос его души и возражал, что он никогда ее не забудет, что вынесет эту боль без единого упрека. После трагедии Диего закрылся в себе и стал пренебрегать обществом даже самых близких друзей, таких как Франсиско Марланго и Альфредо Каррьон. Он отказал в приеме и своему доброму капеллану Антонио Альдекоа, и по сей день не ходит к мессе, несмотря на настоятельные уговоры священника и собственного брата. Он рассчитал больше половины слуг, закрыл на замок значительную часть дворца, включая спальню супруги; запер усадьбы в Андалусии и дома в Мадриде, Вальядолиде и остальных местах. Он ушел с королевской службы, и беспокоить его было позволено лишь брату и матери, и то не потому, что он искал их присутствия – вовсе нет, – а потому, что все равно эти двое считались с его желаниями лишь до определенной степени. С того трагического дня, когда умерла его супруга, он только и делал, что задавался вопросом, почему бог так невероятно жестоко поступил с ним. И чтобы его разбитая жизнь окончательно не развалилась на куски и имела хоть какой-то смысл, он продолжал отмечать день рождения Альбы. |