Книга Возлюбленная распутника, страница 42 – Виктория Воронина

Захлопнув пудреницу, Мейбелл достала маленькую шкатулку, в которой хранила свои мушки, крохотные искусственные родинки, сделанные из гуммированной тафты, и дрожащими пальцами подцепила одну из крохотных черных точек. Кокетливые родинки не годились для свидания со старым маркизом, и девушка прилепила «скромницу» на свою левую щеку.

Форейтор открыл дверцу кареты и помог Мейбелл сойти с лесенки. Мейбелл сошла по ступенькам, стараясь держаться величественно и грациозно, насколько это позволяли высокие каблуки ее туфель и ноги, подгибающиеся после долгих часов тряски по рытвинам и ухабам.

Ее торжественный вид произвел должное впечатление на двух входных лакеев, и один из них помчался докладывать маркизу Китченеру об ее приезде. Спустя несколько минут он вернулся обратно, и со смущенным видом сказал Мейбелл, что для Гортензии Уиллоби двери этого дома закрыты.

Но Мейбелл не могла так просто уйти. Она чувствовала, что сойдет с ума, если не узнает ничего определенного о судьбе Альфреда Эшби. Поэтому девушка решила пренебречь соображениями собственной безопасностии открыть свое настоящее имя.

— В таком случае доложите маркизу, что его желает видеть леди Мейбелл Уинтворт.

Лакей снова ушел на переговоры со своим пожилым господином, а Мейбелл в волнении стискивала руки. Она просто не знала, что ей делать, если зловредный старик откажет ей во встрече во второй раз. Но имя знаменитого рода Уинтворт оказало свое действие, и лакеи с низким поклоном распахнули перед нею двустворчатые двери.

Особняк маркиза Китченера оказался настоящим дворцом, который подавлял своей роскошью. Дворецкий провел Мейбелл в богато украшенную гостиную мимо парадной позолоченной лестницы, и вскоре гостья очутилась перед хмурым хозяином всего этого великолепия, неодобрительно взиравшим на нее сквозь лохматые седые брови.

Маркизом оказался невысокий семидесятилетний старик с длинным тяжелым париком и угрюмым выражением лица. Он буквально утопал в своей одежде — пена белоснежных кружев с высокого воротника стекала по рукавам параллельно с кудельками темного парика. На его иссохших от времени пальцах сверкали многочисленные драгоценные перстни, и крупный рубин блеснул на его руке, когда он жестом пригласил Мейбелл после ее поклона занять кресло напротив него.

Мейбелл села, и вопреки обычаю предоставить первое слово старшему по возрасту и положению, быстро заговорила, обращаясь к маркизу:

— Лорд Эдвард, умоляю вас, скажите, что случилось с графом Кэррингтоном? Правду ли говорят, что он в тюрьме?

— Оказывается, вы еще дурно воспитаны, мисс Уинтворт, — голос старика был полон уничтожающего презрения. — А ваша честь нуждается в том, чтобы имя лорда Эшби вообще не упоминали в вашем присутствии.

— Пожалуйста, милорд, давайте поговорим о графе Кэррингтоне, а не о моей чести, — едва не простонала Мейбелл. — В данный момент меня волнует только его судьба, и ничего более.

— Ну что же, если вы так глубоко испорчены, тогда слушайте, — маркиз Китченер слегка пожал плечами, как бы говоря, что ему больше ничего не остается делать. — Граф Кэррингтон действительно заключен в тюрьму по обвинению в государственной измене, но я и группа уважаемых лиц сумели убедить его величество, что преступление графа Кэррингтона не так велико как кажется, и лорд Эшби выйдет на свободу в следующее воскресение после публичной церемонии покаяния.