Книга Непристойные уроки любви, страница 131 – Амита Мюррей

Лайла была бледна и вся дрожала. Раз или два она теряла сознание, отчего сердце у Айвора прыгало в пятки, но доктор говорил, что это к лучшему. В конце всех манипуляций бледность Лайлы отливала зеленью, но и сам Айвор был ненамного привлекательнее трупа.

Когда доктор ушел, Мэйзи отправилась во двор к Сунилу, и Айвор едва ли не насильно влил в горло Лайле бренди, предупредив, чтобы она даже не думала о том, чтобы свалиться с инфекцией.

– Ты невозможный тиран. Я так и знала, – сказала она. – Но я буду сражаться с тобой до последнего, ты ведь понимаешь? – Голос ее был слаб, и она еле смогла приподнять голову, чтобы глотнуть бренди.

– Я надеюсь на это, милая.

Тут, к его ужасу, глаза Лайлы широко распахнулись. Она побледнела еще сильнее и попыталась сесть. Взгляд ее сделался безумным.

– Что такое, Лайла? Тебе больно? – торопливо спросил Айвор.

– Нет, убери от меня руки! Скажи мне…

– Беддингтон? Его арестовали, Лайла, не волнуйся. Ложись и…

– Проклятье! Нет, это… это… это…

– Сунил и Мэйзи? С ними все хорошо, Лайла! Почему бы тебе не?..

Рыкнув, Лайла стряхнула его руку, подбородок ее дрожал. Айвор в тревоге неотрывно глядел на нее.

– Бега! Я их проиграла… – сказала она.

Боже милосердный, эта женщина его прикончит.

По лицу Лайлы струились слезы.

– Представь себе, нет. Племянник Херрингфорда разбил свою коляску, не доехав до Кукфилда, – по неосторожности. Так что вы либо проиграли оба, либо победила ты – но уж никак не он.

Лайла разрыдалась еще сильнее.

– О, какое счастье. Какое счастье!

– Лайда смотрела на своих сестер. Как будто капля меда была растворена в сливочном тоне их кожи. Капля эта делала их непохожими на других и в то же время подчеркивала родственную связь полукровок. Однако во многом сестры отличались.

– Сама Лайла – невысокая, с довольно широкими плечами и узкой талией. Вид у нее был такой, словно она собирается сразиться с этим миром, изменить его. Энергия в ней бурлила, она всегда была готова ворваться на ринг и биться насмерть. Одежду она предпочитала изысканную, но яркую.

Анья, тоненькая, как ива, была выше сестры. Крупные локоны Лайлы свободно струились по спине, а волосы Аньи, завивавшиеся тугими колечками, были обрезаны у плеч. Глаза у Лайлы – очень темного оттенка карего, а у Аньи – черны как уголь и всегда задумчивые. В ее лице ощущалась некая замкнутость, словно никому не дозволялось знать, что Анья Марли думает об этом мире и его обитателях. Она была наблюдательницей, однако не любила быть объектом наблюдения. Тем не менее ее заметили: пригласили играть на ситаре при королевском дворе.

И наконец, Мира. Ее густые темные волосы на концах сверкали золотом, и Мира стягивала их в тугой высокий пучок. Распущенные, они доходили до поясницы, но такими их никто никогда не видел. И прическу, и роскошные изгибы своего тела Мира держала под строгим контролем.

– Так ты позвала нас на чай… чтобы пригласить на свою свадьбу? – спросила Мира.

В ее голосе звучала ирония. Хотя в том, чтобы получить от сестры приглашение на свадьбу, не было ничего такого, Мира и тут ухитрилась подпустить иронии.

Лайла хотела возмутиться, но она пообещала Айвору держать себя в руках.

– Я надеюсь, вы придете, – невозмутимо произнесла она. – Свадьба не прямо сейчас. Мы подождем еще несколько месяцев, потому что мать Айвора доживает последние дни.