Книга Алое небо над Гавайями, страница 20 – Сара Акерман

— Есть кто дома? — За сетчатой дверью стояла женщина и вглядывалась в коридор. Рядом стояли две белокурые девочки.

Лана поприветствовала их и пригласила войти. Женщина представилась: Ингрид Вагнер; девочек звали Мари и Коко. На Ингрид было стильное бело-голубое платье без рукавов; все трое были босиком.

— Соболезнуем вам, очень жаль вашего отца. Доктор Вуделл позвонил с утра и сообщил новость. — Она говорила с сильным немецким акцентом. — Джек был нам как родной, — с искренней скорбью добавила она.

Старшая девочка сказала:

— Мы помогали ему кормить Джина с Тоником и ухаживать за ними.

— Джина с Тоником?

— Казарок. Ваш папа был шутник.

— Казарок? Точно. — Лана нервно рассмеялась.

До этого самого момента о казарках она ничего не знала. Много ли рассказывал о ней отец своим новым соседям? Если они жили здесь не первый день, то наверняка знали, что Лана в гостях у отца не бывала. Что она была неблагодарной дочерью.

— Мои девочки не пропустят ни одно живое существо, что ходит на четырех лапах, летает или плавает, — усмехнулась Ингрид и с обожанием взглянула на дочек.

— Давно вы здесь живете? — спросила Лана.

— В Хило — шесть лет, а в этом доме — четыре года. Муж подружился с мистером Янгом — тот заходил в нашу лавку, — и он перед смертью продал нам дом.

«И как они только разглядели дом за кучей хлама, — подумала Лана. — Должно быть, у мистера Вагнера хорошее воображение».

— А что у вас за лавка?

— Бакалея, продукты. Также продаем часы и радиоприемники.

С улицы послышался странныйшум.

Мари улыбнулась.

— Казарки проголодались. Пойдемте, я вас познакомлю.

— Дорогая, нашей соседке наверняка хочется побыть одной, — сказала Ингрид и повернулась к Лане. — Мы вас оставим; я просто хотела поздороваться. Если мы как-то можем помочь…

— А знаете, я бы пошла посмотреть казарок, — сказала Лана.

Ей, конечно, хотелось побыть одной, но, с другой стороны, она была рада, что рядом люди. Несмотря на внешность супермодели «Вог», от Ингрид исходило материнское тепло. А Лане сейчас не помешала бы забота. Они пошли на задний двор, где стоял большой огороженный загон, в котором был даже маленький пруд. Значит, отец завел нейней — гавайских казарок; с него станется! Он с головой уходил в любое увлечение. А увлечь его гиперактивный ум могла любая, даже самая странная вещь.

Коко открыла ворота и зашла. Казарки гоготали, хлопали крыльями и выглядели весьма угрожающе, но девочку это ни капли не смутило.

— Осторожно, — сказала Лана.

Ингрид отмахнулась; поведение птиц ее ничуть не беспокоило.

— Они просто красуются.

Коко высыпала корм из ведра у пруда, и утки накинулись на траву и ягоды, будто несколько недель голодали. Малышка присела рядом и погладила ту уточку, что поменьше.

Ингрид подошла поближе к Лане и, понизив голос, проговорила:

— У Коко свои причуды, и с ней бывает сложно, но как же она любит этих уток. И они отвечают ей тем же.

От Ингрид пахло сладким зефиром. Лана вдруг поняла, что перед ней идеальное решение.

— В таком случае позвольте спросить: не хотите ли взять их себе? Я понятия не имею, что с ними делать. На Оаху я их точно не повезу.

— Спрошу у Фреда. Коко страшно огорчится, если их увезут.

— А пока пусть остаются здесь.

Ингрид выглядела так, будто проглотила целую сливу. Ее небесно-голубые глаза округлились.