Книга Алое небо над Гавайями, страница 17 – Сара Акерман

— Избегание — самый легкий путь, Лана. Запомни, — сказал он наконец, совсем отчаявшись.

За годы эти слова отпечатались в ее сознании и не давали ей спать по ночам. Ведь в глубине души она понимала: он прав.

За стойкой в больнице никого не было.

— Тут есть кто-нибудь? — крикнула Лана в коридор.

Через несколько секунд из ближайшей палаты вышла медсестра.

— Чем могу помочь?

— Мой отец у вас. Джек Сполдинг.

Женщина задержала взгляд на Лане и произнесла:

— Минуту. Позову доктора Вуделла.

Лане стало страшно. Она села, потеребила волосы. Заметила на ширме пятнистого геккона.

Ты опоздала.

Он умер.

Прекрати.

Все с ним будет в порядке.

Тяжелые шаги возвестили о появлении доктора Вуделла — безупречно одетого лысого мужчины с такими большими усами, что в них вполне могла свить гнездо стайка птиц. Он сложил руки за спиной, лицо его было непроницаемым.

— Пойдемте со мной, миссис…

— Хичкок. Зовите меня Лана, — ответила она.

Он отвел ее в маленький кабинет, на стенах которого висели дипломы в рамках, и тихо закрыл за ней дверь.

— С отцом все в порядке? — спросила она. Ей вдруг стало трудно дышать; она засуетилась.

— Сядьте.

Она снова села. Он расположился напротив и взял ее за руку. Ладони у него были теплые и влажные. А может,это ее ладони вспотели?

Она прочла ответ на свой вопрос в его водянистых глазах.

— Мне очень жаль, дорогая, но ваш отец не выкарабкался. Несколько часов назад менингит взял свое.

Разум отказывался воспринимать эти слова; они так и повисли в воздухе между ней и мистером Вуделлом. Она не желала признавать правду. Живот скрутился в тугой узел.

— Погодите… не может быть! Я только вчера с ним говорила, — возразила она.

— Ему уже несколько дней то лучше, то хуже. Слишком поздно он к нам поступил, вот в чем беда. Мы дали ему сыворотку, но отек уже распространился.

— Нет!

— Соболезную.

Как он провел свои последние минуты? Знал ли, что умирает?

— Как он умер?

— Утром он впал в кому. После этого счет пошел на часы, — ответил врач, сжав ее руку и накрыв ее своей второй ладонью.

Случившееся казалось немыслимым. Ее отец был молод и здоров; ему было всего пятьдесят два года. Она никогда не сомневалась, что он доживет до восьмидесяти и даже в этом возрасте будет полон сил. А может, и до ста. В ней жило твердое убеждение, что он дождется момента, когда она будет готова к примирению.

Какой же я была эгоисткой, какой наивной дурой!

Сдавленные рыдания просились наружу, но застряли в горле. Лана закрыла лицо руками. Этого не должно было случиться. Она приехала побыть с ним. Но опоздала на целую жизнь. Слезы заструились по щекам. Наверняка это какая-то ошибка.

— А вы уверены, что он умер, что все еще не в коме? — услышала она собственный голос.

Доктор Вуделл, благослови бог его доброе сердце, притянул ее к себе и обнял искренне, а не фальшиво, когда человек просто похлопывает плачущего по спине и бормочет: «Ну тихо, тихо». Она опустила голову ему на плечо. От него пахло крахмалом и каким-то резким медицинским запахом.

— Можете его увидеть, если это поможет, — сказал он.

Она выпрямилась.

— Он еще здесь?

— Внизу. Его готовят к отправке в морг. В карточке написано, что вы его единственная родственница, — ответил он.

— В Калифорнии у него есть сестра.

— Но говорил он только о вас. Насколько я понял, вы очень талантливая художница. Учились лучше всех в классе и мечтали стать вулканологом, — сказал врач.