Книга Клятва маркиза, страница 86 – Натали Карамель

Я нашел Тибаля возле казарм, где он с видом довольного медведя руководил построением нового, уже более-менее дисциплинированного караула. Увидев меня, он хмыкнул:

— Ну что, братец, по лицу видно – бумаги заели. Поехали, воздухом подышим, а то тут от этих молодцов одним потом пахнет.

Мы оседлали лошадей и двинулись вглубь острова. Дорога вилась меж холмов, поросших диковинной зеленью, но мне было не до красот. В голове вертелись имена, цифры, карты участков.

Солнце жарило немилосердно, и тяжелый кивер давил на виски, словно обруч. Пыль, поднятая копытами наших лошадей, въедалась в поры, смешивалась с потом и навязчивым запахом цветущего олеандра, который на острове почему-то пахнет не жизнью, а тлением. В ушах еще стоял гулкий стук казенных печатей, а перед глазами плясали столбцы цифр — бездушные свидетели чьих-то афер и страданий. Каждая кость ныла от усталости, и даже упругая поступь моего коня казалась назойливой.

Первой была плантация «Ля Ривьер» того самого де Монтобана. Сам он встретил нас с подчеркнутой, холодной учтивостью, но в его глазах читалась злоба. Поля ухожены, рабы работают под бдительным взором надсмотрщиков с плетьми. Все слишком идеально, словно картинка.

Я видел, как один из рабочих, старый уже человек, споткнулся и упал на колени в борозду. Надсмотрщик, не раздумывая, свистнул плетью по воздуху, и этот звук — сухой, щелкающий, как удар бича по сырому мясу, — заставил вздрогнуть не только раба, но и меня. Де Монтобан заметил мой взгляд и равнодушно заметил: «Леность — смертный грех, ваше превосходительство. Мы здесь прививаем добродетель трудолюбия». От его улыбки стало холодно, будто от сквозняка из склепа.

Де Монтобан жаловался на высокие налоги и угрозу бунта, но чувствовалось, что он один из тех, кто наживается на хаосе. Мы ограничились формальным осмотром, я пообещал «изучить вопрос», и мы уехали. Тибаль, скача рядом, мрачно заметил: «Этому пауку только дай волю – всю колонию в паутину запутает».

Второй точкой стало поместье «Белая Цапля» – владелец, пожилой месье Рено, казался честным, но сломленным человеком. Его земли были в запустении, несколько полей сгорело во время недавних стычек. Он не жаловался, а с горькой покорностью показывал на руины своего сарая: «Вот,ваше превосходительство, стараюсь как могу. Но силы уже не те».

Воздух в поместье был пропитан запахом пепла и грусти. Мы прошли мимо почерневшего остова амбара, и я невольно наступил на обгоревший деревянный обруч — все, что осталось от бочки. Месье Рено молча поднял его, посмотрел на него с какой-то бесконечной тоской и бросил обратно в кучу мусора. Этот простой жест был красноречивее всех жалоб. Он уже простился со своим прошлым.

Я пообещал ему помощь из казны – лес на восстановление, хотя в душе сомневался, найдется ли хоть один лиард в опустошенной казне. Тибаль молча помог старику поправить покосившуюся калитку.

Последней была плантация «Солнечный Берег» – ей управляла вдова мадам Элен, женщина с волевым подбородком и умными глазами. Ее хозяйство было скромным, но образцовым. Она не просила, а предлагала – наладить поставки муки в город, организовать обмен семенами с другими плантаторами. С ней я говорил дольше всего, находя странное утешение в ее здравом смысле.