Книга Клятва маркиза, страница 49 – Натали Карамель

Я молча посмотрел на Адель, в ее глазах мелькнула растерянность и что-то похожее на мольбу. Я нежно, как тогда ночью, коснулся ее щеки, чувствуя, как она вздрогнула.

«Прости,» – прошептал я так тихо, что услышала, наверное, только она. Повернулся и вышел. На улицу. В слепящее июльское солнце. Боль была еще там, под ребрами. Но она была… другая. Не рвущая, не требующая немедленного действия. Она была печальной. Тяжелой. Но… своей. Принятой.

И вместе с болью пришло странное, слабое, но упрямое чувство: «Это не конец. Любовь еще будет. Обязательно будет. Но настоящая. Не замена, не отражение. Своя».

Я медленно побрел обратно к постоялому двору. Тибаль стоял у ворот конюшни, прислонившись к косяку, курил трубку. Его взгляд, острый и оценивающий, встретился с моим взглядом. Он ничего не спросил. Просто кивнул, выпустив клуб дыма. Рядом, в тени, переминались с ногина ногу Пьер и Люк. Жан сидел на скамейке, чистил ружье, но взгляд его тоже был прикован ко мне. Они ждали. Они волновались. Они были моим братством.

Я подошел к ним. Остановился. Попытался улыбнуться. Получилось криво.

«Все нормально,» – сказал я, и голос мой звучал хрипло, но твердо. – «Просто… дураком побыл.»

Пьер хлопнул меня по плечу так, что тот чуть не качнулся. «Бывает, Принц! Главное – вовремя очухаться!»

Люк молча кивнул. Жан убрал ветошь. Тибаль усмехнулся уголком губ и стукнул трубкой о каблук сапога.

«Иди поешь, солдат. Скоро в путь. Дорога ждет.»

Я зашел в прохладную сень постоялого двора. Боль была со мной. Но она больше не правила мной. Она была частью меня. Как шрам. Как память. А впереди… впереди была дорога. И жизнь. Где место для новой любви еще не было занято.

Конь подо мной мерно покачивался, сливаясь с ритмом дороги. Мы выдвинулись на рассвете, оставив за спиной городок у переправы – клубок запахов, случайных улыбок и ледяного щелчка в душе. Физически мы двигались вперед, уносимые копытами по пыльной трассе. Эмоционально же... казалось, часть меня осталась там, в душной комнатке с решетчатыми ставнями, наблюдая, как жирная рука купца ложится на колено девушки с лицом моей мечты.

Внешне – спокоен. Рука уверенно держит поводья, спина прямая, как и подобает солдату. Внутри – хрупкость перегоревшего стекла. Каждый стук копыт по твердой земле отдавался глухой болью под ребрами. Не острой, не рвущей, как прежде, а тяжелой, ноющей. Как шрам, который только начал стягиваться, и любое неловкое движение напоминает о его существовании.

Всплывали образы. Непрошеные, навязчивые. Золотистые волосы Адель в утреннем свете, ее взгляд – сперва растерянный, потом полный жгучего стыда. И поверх него – вечное, невозмутимо-спокойное лицо Елены, каким я видел его в последний раз в саду ее поместья. Две тени, сплетенные в одну мучительную галлюцинацию. «Прости...» Шепот, унесенный ветром там, на пороге. Кому я это сказал? Адель? Елене? Себе? Черт побери, это было безумие. Безумие, на которое меня толкнула боль. Тибаль был прав. Жестоко прав.

Я украдкой наблюдал за своими братьями по оружию. Они чувствовали. Как иначе?

Тибаль ехал чуть впереди, его обычно развязная посадка в седле сегодня казалась более собранной. Он не оглядывался часто, но его внимание, как щуп, периодически возвращалось ко мне. Не назойливо, но ощутимо. Старший сержант, потерявший когда-то родного брата и нашедший странную замену во мне, «Принце», чувствовал мою рану. И молчаливо стоял на страже, готовый в любой миг прикрыть – словом или делом.