Книга Девушка из прошлого, страница 48 – Инна Инфинити

Я продолжаю плакать и трястись. Моя истерика набирает обороты — и вот я уже сгибаюсь перед незнакомкой и рыдаю, выливая всю свою боль. Женщина успокаивает меня, гладит по голове, что-то говорит. А я продолжаю рыдать. Как никогда.

Так сильно я не тряслась и не плакала, даже когда стала свидетельницей того, как один собутыльник матери зарезал второго. Мне было лет двенадцать или тринадцать, кажется. Хотя тогда наша жизнь превратилась в ад. Социальные службы наконец-то очухались и обратили внимание на нашу неблагополучную семью. Нас с сестрами забрали в детский дом, собирались лишать маму родительских прав. Она тогда бросила пить и устроилась на какую-то работу. Отчим в тот период сидел в тюрьме.

В детском доме было еще хуже, чем с алкоголичкой-матерью и ее собутыльниками. Они нас с сестрами хотя бы не трогали. Пили на кухне и дальше в дом не ходили, на нас внимания не обращали. А вот в детском доме началась настоящая борьба за выживание. К счастью, матери каким-то образом удалось доказать соцслужбам, что она бросила пить и нам с сестрами дома будет лучше, чем в приюте. Нас вернули обратно. Несколько месяцев работники соцслужб приходили к нам и проверяли, как мы живем. А потом снова перестали. И все вернулось на круги своя.

Женщина отстраняется от меня, достаёт телефон, нажимает по экрану, потом снова принимается меня успокаивать. Через несколько минут возле нас останавливается желтая машина. Незнакомка подводит меня к ней, открывает заднюю дверь.

— Отвезите девушку по адресу, который она назовёт. И я за вами слежу, — машет перед ним экраном мобильного, на котором изображены машина такси и карта.

— Конечно, — отвечает мужской голос с акцентом.

Женщина усаживает меня на заднее сиденье и захлопывает дверь.

— Куда едем?

Я молчу несколько секунд,не понимая, что происходит.

— Девушка, куда едем? — повторяет чуть громче.

Отмираю. Называю адрес общежития и опускаюсь лбом на стекло. Мне все равно, куда на самом деле привезёт меня таксист. Даже если он тоже меня изнасилует — мне все равно. Новогодние огни и радостные люди за окном только ещё больше пробуждают во мне желание умереть.

Но таксист привозит меня ровно по адресу. Тормозит у центрального входа в общежитие и ждёт, когда я выйду. Я добредаю до своей комнаты, закрываюсь на единственный замок и прямо в грязной одежде после лужи падаю на кровать. Опускаю веки.

Надеюсь, я не проснусь.

Алиса

10 лет назад

Я нахожусь в полузабытье. Не понимаю, сплю или нет. Меня то знобит, то, наоборот, становится жарко. На третьи сутки такого состояния я понимаю, что заболела. Отыскиваю у соседки какие-то лекарства, зачем-то пью их, хотя было бы логичнее не пить. Может, это приблизило бы мою смерть?

Телефон не перестаёт издавать звуки, пока не разряжается и не выключается. То входящие звонки, то сообщения. И все от Макара. На звонки я не отвечаю, а вот сообщения мельком просматривала. Сплошь извинения и посыпание головы пеплом. Раскаялся. Вот только что толку, если его поступок уничтожил меня?

На четвёртый день я достаточно прихожу в себя, чтобы пойти в душ. Все эти дни я так и лежала на постели: в грязи. Потому что я сама теперь и есть грязь. Сажусь на дно ванны, поджимаю к себе ноги, опускаюсь в них лицом и тихо плачу. Это не истерика. Это я оплакиваю свою прежнюю жизнь, в которой был Андрей.