Книга Девушка из прошлого, страница 46 – Инна Инфинити

— Сука неблагодарная. Блядь, да я ради тебя тут стелюсь ковром, все для тебя делаю. Что тебе ещё надо?

— Мне надо, чтобы ты от меня отстал, — произношу уверенно, а у самой поджилки затряслись.

Макар какой-то… неадекватный, что ли. Он точно только пил? Или ещё что-то нюхал? Не удивлюсь, если второе. Эта компашка мажоров таким промышляет.

— Сука, блядь.

— Ну вот раз я сука, то отвали от меня!

Предпринимаю новую попытку вырваться, но Макар не отпускает. Между нами завязывается борьба. Силы определенно не равны. Чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее Макар меня держит.

— Да отпусти ты меня! — кричу. — Помогите кто-нибудь!

Но мой крик тонет в орущей музыке.

— Сука! Неблагодарная! Чем он лучше меня?

— Всем! Он всем лучше тебя! Я его люблю!

Щеку обжигает огнём. Замираю. Не сразу понимаю, что Макар ударил меня. Кожа полыхает пламенем, я как заворожённая гляжу в больные неадекватные глаза Макара, не имея сил пошевелиться.

— Ах любишь, говоришь? — его большая ладонь смыкается на моей шее. Воздуха начинает резко не хватать. Задыхаюсь. Макар одним движением валит меня на деревянный стол. Сильно бьюсь затылком, но боль чувствуется фоном. На первом плане другое — животный страх, который я испытываю, глядя в лихорадочно блестящие глаза Макара.

Ледяной ужас сковывает тело. У меня словно отнялись руки и ноги. Я не могу ими пошевелить. Не могу оттолкнуть Макара. Мозг посылает сигналы, но конечности не двигаются. Они парализованы.

— Сейчас я тебе покажу, как я могу тебя любить. Спорим, твой общажник так не может?

Пряжка ремня на джинсахМакара щёлкает. Я вздрагиваю вместе с этим звуком. Осознание того, что Ковалёв собирается сделать, поднимает во мне волну сопротивления. Мозг дает телу новый сигнал, и — о счастье! — оно слушается. Резко толкаю Макара ладонями в грудь. Вот только Ковалёв как скала: не двигается. Наоборот, злится ещё больше.

— Лежать, я сказал! — рычит.

— Не смей!!! — верещу, что есть силы. — Не смей ко мне прикасаться!!!

Ответом мне служит глухой зловещий смех, как в фильмах ужасов. Хотя почему «как»? Это и есть фильм ужасов. А я в нем — главная героиня.

Тело прошибает холодным потом, когда тяжелая туша Макара ложится на меня. Мое сопротивление становится сильнее, крик громче. Я срываю голосовые связки, горло больно дерёт. Но меня все равно никто не слышит. Музыка внизу громче.

Макар стаскивает с меня колготки вместе с трусами. Я не перестаю бороться ни на секунду. Это борьба не за саму себя, не за свое тело. Это борьба за жизнь. Ведь если Макар сделает то, что хочет, жизни больше не будет.

Между ног — резкая боль. Она пронзает меня острой стрелой.

— Сука! Сука! Сука! Я все для тебя делаю! Все для тебя! А ты вцепилась в этого общажника!

Гадкие слова врываются в сознание словно сквозь вату. Я продолжаю сопротивляться, продолжаю вырываться, но делаю только хуже. Каждый новый толчок Макара во мне — это новая боль. По нарастающей. Как снежный ком, как лавина, которая сносит все на своем пути.

— Перестань, — хрипло бормочу. На крик не осталось сил. Они иссякли.

Толчок — боль. Толчок — боль. Толчок — боль.

Большая хрустальная люстра над головой плывёт. Комната закручивается. Я в центрифуге. Тело снова перестаёт слушать приказы мозга. Оно становится ватным. С ужасом понимаю, что я больше не сопротивляюсь. Я послушно лежу под Макаром и разглядываю плывущую люстру.