Книга Последние невесты Романовых, страница 183 – Клэр Макхью

– Я поняла, что люблю тебя еще сильнее с тех пор, как ты рассказал мне эту маленькую историю, – сказала она и крепко сжала его руку.

* * *

В последнюю неделю, проведенную вместе в Англии, Ники и Аликс навестили в Сандрингеме дядю Берти и тетю Александру, принца и принцессу Уэльских.

Ники пришел в восторг, осмотрев окрестности их поместья: изумрудно-зеленые лужайки, заросли азалий и рододендронов на фоне елей. Зато внутренняя обстановка дома ему совершенно не понравилась: тесные комнаты, перегруженные мебелью и безвкусным убранством, и, главное, странные, как ему показалось, гости. Дядя Берти собрал у себя множество грубоватых дельцов и их шумных, чрезмерно разряженных жен. Мужчины вели себя слишком развязно, женщины – не только шумели, но и были вызывающе накрашены. Слава богу, Аликс охотно соглашалась уходить с ним на долгие прогулки, во время которых они могли обмениваться горячими поцелуями.

Ники жаждал прикоснуться к ней, ощутить ее тело рядом, взять ее за руку и увлечь с собой наверх, в спальню. Но именно невозможность этого только сильнее разжигала его воображение и желание – ведь когда-нибудь они будут принадлежать друг другу полностью.

Аликс, похоже, догадывалась о том, что он чувствовал.

– Я понимаю твое нетерпение, малыш, – сказала она в их последний день в Англии. – Но только представь, как чудесно все будет, когда мы поженимся!

– Через девять бесконечных месяцев, – поддразнил он.

– Да, но ты ведь приедешь в Дармштадт осенью, не так ли? Тогда мы снова сможем быть вместе.

Ники заверил, что с радостью приедет.

– Без тебя я буду скорее Дождиком, чем Солнышком, – сказала Аликс на следующий день, когда они прощались.

Дармштадт и Крым, сентябрь—октябрь 1894 года

Аликс очень обрадовалась, узнав, что весной Даки ожидает ребенка. Однако она понимала: поехать в Россию и выйти замуж без сопровождения Эрни она не может. Написав Ники об этой новости, она предложила перенести свадьбу на конец июня или июль – к тому времени брат, вероятнее всего, уже будет свободен и сможет сопровождать ее. Она лишь надеялась, что ее любимый не слишком расстроится из-за этой отсрочки.

Тем временем ее русский постепенно улучшался – в немалой степени благодаря занятиям православной религией. Аликс с увлечением собирала свое приданое. У нее никогда прежде не было такого изысканного белья и таких роскошных ночных рубашек! Ники был немало поражен, когда она упомянула об этом. Но Аликс, застенчивая почти до чопорности на людях, знала: с ним она может быть совсем иной.

К своему огорчению, Аликс получила из польской деревушки Спала, где находилась охотничья резиденция императорской семьи, совсем не то письмо, какого ждала. Ники был подавлен. Он писал, что охота так и не состоялась: почти сразу по прибытии царь почувствовал себя плохо. Из Берлина срочно вызвали доктора Лейдена, который поставил диагноз – воспаление почек и нервное истощение. Врачи настаивали на длительном отдыхе в теплом климате – не менее полугода.

Вместо того чтобы, как он мечтал, поехать к Аликс, Ники был вынужден отправиться с родителями на Корфу, где король Греции предложил в их распоряжение дворец.

Аликс поспешно ответила: «На самом деле человек никогда не должен чего-либо ожидать с величайшим нетерпением – иначе он рискует быстро разочароваться!»