Онлайн книга «Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях»
|
– Мне так жаль, – Эстер положила руку на плечо Ноя. – Бедный, бедный… Бедный Филипп… Она представила, как ее нежный муж крушит обгоревшие кости в порошок, и у нее чуть не разорвалось сердце. Но Ной покачал головой. – Филипп этим не занимался. Ему повезло. Немцы установили в деревне большую палатку и отправили туда несколько человек, разбирать одежду в поисках ценностей. Поначалу Филиппа отправили туда, но однажды в палатку зашел эсэсовец. Он привел жену, и той приглянулось одно платье. Очень красивое – но ей оно оказалось мало. Она проворчала что-то о «бесполезных тощих еврейках», и тогда Филипп сказал, что может переделать платье для нее. – Она ему не поверила – разве можно расширить платье? Но эсэсовец нашел Филиппу швейную машинку, и он это сделал. Не знаю, как. Ночью он пытался объяснить – взял другое платье, вставил клинья по бокам, добавил кое-что по подолу и в талии, чтобы скрыть переделки, но я так ничего и не понял. Как бы то ни было, жена эсэсовца пришла в восторг. Мы и опомниться не успели, как Филиппа и других портных отправили в ту палатку перешивать самую красивую одежду для жен эсэсовцев. Конечно, им это не нравилось, вы понимаете… Но… – Все мы должны были как-то выживать… – Именно! Он был талантливым портным, ваш муж… – Он талантливый портной, – поправила Эстер. Ной прикусил губу и кивнул. – Извините. Уверен, что вы правы. – Да, я это знаю. Если бы Филиппа не стало, я бы не смогла видеть красоту мира. Но продолжайте – что произошло потом? – Потом… – Ной вздрогнул всем телом. – А потом был месяц смерти. Это было ужасно, Эстер. Людей привозили из Лодзи. Каждый из нашей команды должен был окаменеть – мы знали, что увидим в душегубках и своих близких. Ной закрыл глаза рукой. Эстер ненавидела себя за эти расспросы, но он вытер глаза и поднял голову, чтобы рассказать все до конца. – В середине прошлого июля душегубки перестали приезжать. Просто перестали. Только что мы сжигали горы трупов, и вдруг – ничего. Никаких душегубок. Эсэсовцы сказали, что мы бесполезны. Блестящие нацистские умы нашли более эффективный способ истребления. – Аушвиц, – пробормотала Эстер, вспомнив несчастного Томаша, погибшего прямо у нее на глазах. – Да, но тогда мы ничего не знали. Мы были в ужасе. Мы думали, что настала наша очередь, но тут русские начали наступать, и немцы пришли в панику. Они хотели вскрыть массовые захоронения до сорок второго года и сжечь там все. Этим мы и занимались. Это была жуткая работа, но у тех трупов, по крайней мере, не было знакомых лиц. – А Филипп? – А Филипп и другие портные шили. Мы ночевали вместе, нас запирали в кирпичном складе за палаткой, и портные делали все, что могли, чтобы сделать нашу жизнь хоть немного полегче. Они воровали для нас одежду и делились едой, которую приносили им жены эсэсовцев. Филипп даже пытался научить меня шить, чтобы я смог перейти на более легкую работу, но я всегда был неуклюж. Кроме того, каждый вечер я приходил настолько обессиленным, что не мог ничему научиться. Мне пришлось и дальше работать с трупами. И все же мне повезло – я выжил. Мы работали двумя группами – по одной на каждой печи. Осенью другую печь закрыли и расстреляли всю команду на краю той ямы. К этому времени немцы уже сильно нервничали. Мы жгли и жгли трупы, но немцам все еще была нужна их одежда. Алчные ублюдки! Мы не могли разбирать одежду достаточно быстро, и Филипп устроил меня на работу в палатку – мы искали монеты и драгоценности, зашитые в швы и подолы. Мне очень повезло – вторую печь закрыли в конце сорок четвертого года, а палатку в новом году. Нас осталось человек сорок. Мы скрывали все следы. Вечером семнадцатого января из Хелмно уходили последние эсэсовцы, и они не собирались оставлять нас в живых. |