Книга Наденька, страница 107 – Мария Реутская

Доктор не понимал, как женщина может так глубоко ранить человека и вызвать такую сильную любовь к себе. Он восхищался князем, который, несмотря на то, что совершила его жена, смог не только простить, но и продолжал любить ее. Князь Лопухов жил мечтами о жене, он боготворил ее. Да, княгиня Лопухова была красива, но не более того. Сильное чувство Антона Зотов относил к его умению любить.

А княгиня? Зачем она здесь? Почему так поздно вспомнила о муже? Ведь если бы она убедила Антона вернуться, то, может быть, продлила бы ему жизнь. Она едет за прощением. Антон простил ее, но простит ли она себя? Этого не знал никто, в том числе и Надежда Федоровна.

В любом случае Зотов был рад тому, что княгиня ехала к мужу. Даже если ею движет холодный расчет, она все же сделает так, чтобы князь умер спокойно, убежденный, что он счастливейший человек на земле. Задача врача – облегчить человеческие страдания, и если Зотову удастся сделать это, то он прежде всего выполнит свой долг, а остальное не должно его волновать.

Утром Зотов решил навестить княгиню. Увидев ее скорбное бледное лицо, искаженное страданием, он испытал некоторое подобие удовлетворения. На миг ему даже показалось, что она смирилась с известием о диагнозе мужа. Но то была лишь видимость.

Надежда Федоровна никак не реагировала на происходящее вокруг. Она была почти что мертва. Слова Зотова о болезни Антона Ильича парализовали ее. Она не могла позволить себе лишний раз шевельнуться или издать звук. Она удивлялась, что все еще дышит, – она еще не разучилась этого делать. Жизнь потеряла для нее всякий смысл. Она не могла побороть в себе чувство вины; она понимала, что всю оставшуюся жизнь будет истязать себя воспоминаниями, бесполезными сожалениями и раскаянием.

На исходе первого дня пути, когда княгиня так и не вышла из состояния оцепенения, Зотов стал серьезно беспокоиться о ее душевном здоровье.

Ночью у княгини началась лихорадка. Она отказывалась принимать лекарства, повторяя в горячечном бреду одни и те же слова: «Мой ребенок! Мой бедный ребенок!»

Зотов решил, что она вспоминает о Сашеньке. Он не отходил от нее ни на минуту, чувствуя за собой вину. Ей становилось хуже. Она говорила, что чувствует боль внутри, словно все полыхает адским пламенем. Она умоляла доктора спасти ребенка.

Зотова сбивали с толку ее симптомы, она не подпускала к себе никого и давала сбивчивые ответы на его вопросы. И только когда у молодой женщины началось кровотечение, он начал догадываться об истинной причине ее состояния.

Еще ночью в купе княгини вызвали фельдшера, но он не смог помочь ей. Надежда Федоровна очнулась только утром следующего дня.

* * *

Пробуждение княгини было подобно пробуждению Лазаря из объятий смерти. Она дико вскрикнула, почувствовав сильную боль, пронзившую тело. Внутри все ныло и жгло. Слезы боли и бессилия катились из глаз, она снова упала на подушки.

Зотов проснулся вместе с ее криком. Все это время он был рядом с ней. Проведя бессонную ночь у постели больной, он выглядел уставшим и осунувшимся.

Княгиня не сразу заметила его, а увидев, с брезгливостью отмахнулась, словно от дурного видения.

– Надежда Федоровна? – тихо позвал ее Зотов, приблизившись к ней. – Скажите, как вы?

Она не отвечала, игнорируя его присутствие.