Книга Бывшие. Скучала по мне?, страница 24 – Софья Май

Женщина продолжает бесновать. После моего ухода крики нисколько не прекратились. Слышу громкие обсуждения и оскорбления в мой адрес от тети Заремы. Она говорит это специально так громко, чтобы я услышала. Жалуется на меня тете Залиме и Розе, а те стараются успокоить женщину. Так же слышу, как тетя Зарема требует притащить меня в столовую и заставить убирать беспорядок и разбитую посуду.Да, логика железная: разбила она, но виновата в этом я, так как я ее разозлила.

Эльвира ушла, а я закрыла дверь. Выходить нет никакого желания. Спустя три часа Данияр проснулся, и чтобы хоть как-то начать перестраивать его режим, собираю сына и ухожу с ним гулять.

Территория просто огромная, много зелени — гулять одно удовольствие. Жаль только, коляски нет, а в слинг сына я не хочу заматывать — он сразу же уснет, и весь мой план по смене режима провалится.

Воздух такой свежий, что легкие режет. К обеду становится очень жарко. Нахожу тенёк под деревом, присаживаюсь на землю и просто слушаю эту тишину. Хорошее место выбрал Дамир, тут не поспоришь. Еще бы сбежать подальше. Эта мысль просто не дает мне покоя.

Несколько раз я связывалась с родителями. Рассказала маме о практике, но о беременности молчала. А о Дамире сказала, что это просто была ошибка и я не хочу вспоминать о нём. Теперь я понимаю, какую ошибку совершила. С какими глазами я теперь буду объяснять наличие Данияра? Можно сказать, что была практика, а о беременности не говорила, так как боялась за её сохранность. Всё очень сложно.

К двум часам Данияр начал клевать носом — кислород и прогулка сделали свое дело, и сынок заснул, уткнувшись мне в грудь личиком. Пришлось возвращаться в этот рассадник змей.

— О, явилась, — грубо говорит тётя Зарема.

Женщина крутится в холле возле зеркала, видимо, куда-то собирается и прихорашивается. Но всё равно выглядит как злюка.

— Не кричите, пожалуйста, — тихо говорю я, разуваясь и мягко придерживая голову сына. Он заснул, расслабился и стал тяжелее. Спасибо, спина за такую прогулку не скажет, но главное, что моему малышу хорошо.

— Вот и не давала бы ему спать. Чтобы мы ночью не страдали. Ребёнка надо держать в строгости.

— Благодарю за совет, которого я не просила, — огрызаюсь я.

Со своим ребёнком я как-нибудь сама разберусь, и вредной тёткины советы мне не нужны. Тем более с её ненавистью и ко мне, и к моему сыну.

Тётя Зарема скривилась, закончила красить губы ярко-красной помадой, оценивающе посмотрела на меня и снова скривилась.

— Тощая. Кожа да кости. Смотреть больно.

— Так не смотрите, не надо делать себе больно, — убираю обувь к стенке и иду к лестнице, всем видом показывая, что мне плевать на её слова.

— Эй! Я уезжаю. Чтобы тут было тихо.

— Да уж определитесь — мне разбудить ребёнка или дать ему поспать?

— Научись рот закрывать, старших слушать и ходить по дому, словно тень. Ты тут не хозяйка. Скоро появится настоящая хозяйка, и ты улетишь на помойку к бомжам.

— Наконец-то! Лучше с бомжами, чем с вами. Они, по крайней мере, более адекватные.

— Шалава! — кричит мне в спину тётя Зарема.

«Приятно познакомиться», — говорю я про себя.

Не хочу продолжать с ней разговаривать. Пусть едет по своим делам — хоть немного отдохну.

Вот странная женщина: говорит о своём прекрасном воспитании, о том, что я не достойна их «святейшей» компании, а при этом меня «шалавой» называет, а Данияра, который ещё совсем малыш, — «ублюдком». Ну и кто тут невоспитанный?