Книга Бывшие. Скучала по мне?, страница 23 – Софья Май

— Это называется лень. Не надо выдумывать. Сразу видно, что ты не из нашего круга и не нашего воспитания.

— И это замечательно. Должен в доме быть один здравомыслящий человек, — отвечаю я на ее уколы, делаю вид, что мне плевать на ее слова, и просто кушаю.

— Женщина нормального воспитания встает гораздо раньше мужа, готовит ему завтрак, а не спит до обеда.

— Восемь утра — какой обед?

— Ты еще мне поговори! Дамир уехал в семь, значит, ты должна встать в шесть и ждать его пробуждения. Потом заниматься домашними делами и ложиться спать только через пару часов после того, как он уснул.

Кошмар какой. Средневековье, здравствуй.

Мне становится смешно, никак не получается сдержать улыбку.

— Ты еще и смеешься? — возмущается тетя Зарема.

— Вы описываете ужасную перспективу. Легче сразу повеситься, — смеюсь я.

— Просто ты ленивая и плохо воспитана. Нормальная женщина уважает мужчину, — продолжает набирать обороты тетя Зарема, она говорит все громче и все более злым тоном. — Ты должна, встречая его, ноги ему мыть и воду пить. Так показывается уважение к мужчинам в доме.

Фу. От этих слов я уже не могу сдержаться, кривлюсь и громко смеюсь.

— Очень странные предпочтения. Хотя если вам так нравится, кто я такая, чтобы вам указывать?

Тетя Зарема замолкает, за столом все перестают дышать. Роза так совсем выпучила глаза и плечи вжала.

— Ты... Ты... — пыхтит тетя Зарема, собирая кислород в легких. —Что ты сказала?

— Говорю, как Данияра искупаю в тазике, обязательно приглашу вас отпить водицы. С уважением к вашим предпочтениям.

Хватила лишка. Не спорю. Но это просто бред какой-то. Как минимум, это не гигиенично. Да и представить себе не могу, как Дамир заходит в дом, а я несусь с тазом воды ему ноги омывать. Вот просто вылить на него — это можно. А потом еще воду пить. Ага, стакан набираю и пью. Фу. Скорее я ему чай с этой водицей приготовлю.

Тетя Зарема краснеет, надувает щеки, дышит шумно, смотрит на меня со злостью, и дальше в меня летит тарелка. Вовремя пригибаюсь, прячась под стол, тарелка улетает в стену и со звоном разбивается.

— Тебя гнать надо из дома! Я все для этого сделаю! — орет тетя Зарема.

А вот это хорошая идея.

— Вернуть в ту дыру, из которой он тебя достал!

Еще лучше идея.

— Полностью вас поддерживаю, — говорю я из-под стола, но не вылезаю, потому что звон разбивающейся посуды продолжается.

— И твоего сына туда же! Жили спокойно! Приперлась! Приехала сюда! Еще и права качает! Должна быть тише воды, ниже травы! Голову склонить! А ты, тварь такая, спать нам не даешь! Всю ночь крик твоего ублюдка!

Дальше я не терплю, вылезаю из-под стола и злобно смотрю на женщину.

— Я говорила ранее. Меня можете ругать сколько влезет, но моего ребенка не смейте оскорблять.

— И что ты мне сделаешь? Дамиру пожалуешься? Сделаешь так, чтобы он тебя, шалаву, послушал и от родной тети избавился?

— Вашими молитвами надеюсь покинуть этот дом сама. Но я вас предупреждаю: еще хоть раз вы оскорбите моего ребенка, и я вам волосы повыдираю, — злобно и четко говорю я без капли истерики.

Тетя Зарема замолчала, видя мой уверенный вид.

— Ты мне угрожаешь?

— Да.

— Буду молиться, чтобы Дамир наконец-то поумнел и выгнал тебя поганой метлой из этого дома.

— Жду этого момента с нетерпением. Спасибо за завтрак и теплый прием, — говорю я и ухожу.