Книга Клянусь, ты моя, страница 52 – Юлианна Орлова

Он все говорит и говорит, а я от волнения почти не дышу.

Сердцебиение ускоряется. Волнение поднимается волной.

Ладони взмокли, я ими так крепко держусь за собственные коленки, как будто это поможет рассудок не потерять.

Белов ко мне подходит, на корточки садится и руками в волосы впивается. Следом же поднимает на меня мутноватый взгляд, не лишенный чистого гнева.

— Не пиздун я. Поверь мне уже епт. С виду такой может несерьезный, но вообще. Обещаю, все серьезно. Не обижу. Да и …Я тебе не противен. Ты реагируешь. Чего тогда брыкаешься? — гладит меня по щеке и медленно придвигается.

Дышу через раз, понимая, что подписываю себе смертный приговор.

— Ты разобьешь мое сердце, Белов

— Не, наоборот, починю. Слово даю, — криво улыбается и подмигивает. — Ты только не убегай. Ага?

Тянется ко мне и смазанно целует в уголок рта, обезоруживая.

Злата

Мы приезжаем в больницу, где происходит весь тот ужас, к которому я обычно всегда готова.

Просто каждый раз такой же напряжённый, как и обычно. Нет ничего, что я бы не понимала, от этого еще гаже, ведь какие мои годы?

Я уже столько врачей увидела за свою жизнь, что некоторые и на пенсии таким похвастаться не могут.

Виктор Иванович, врач, который меня смотрит, высокий и седовласый мужчина, возраст которого выдает именно эта седина.

Я не могу сказать, что он внушает страх и ужас, но сердце в его присутствии, конечно, заходится, как ошалелое.

— Злата, я такой страшный, что вы настолько переживаете? — с участием переспрашивает меня, наверное, уже во второй раз.

Периодически я выпадаю, так как отвлекаюсь.

Теперь у меня есть хобби — считывать эмоции людей, мелкие детали, незначительные предметы в интерьере, чтобы как-то связать свою жизнь с настоящим и не уплывать далеко в фантазии.

С точностью до девяноста процентов я влегкую могу прочитать человека по тому, как он одет. Увидеть в глазах жалость к себе, между строк узреть слабые отголоски чего-то малознакомого, наверное, горести.

Вероятно, потому что я не просто человек с улицы.

Я вроде как свой человек, и меня проверяют наверняка лучше, душевнее, что ли, чем проверяли бы обычного человека.

Все шутки шутят и пытаются развеселить. Но у меня не получается выдавить из себя эту радость, даже несмотря на то, что Влад сегодня просто… максимально другой человек. Я в жизни бы не подумала, что на такое он способен.

Что будет таким внимательным и чутким, и что будет ждать меня в коридоре все время исследований. МРТ, КТ, ЭКГ и дальше по списку. Меня ж добрых часа три нет, и это еще быстро… в обход очередей.

Он же сидит, не выказывает недовольства. Даже не в телефоне, а просто сидит и рассматривает постеры.

— Все хорошо, я такая всегда, — печально улыбаюсь и опускаю взгляд на дрожащие руки. — Не люблю обследования.

Он мне не скажет ничего нового, да?

— Злата, у вас постинфекционная кардиомиопатия в самом худшем из возможных проявлений, но вы ведь и так в курсе, да? Я видел ваше имя в очереди на пересадку, — добавляет он, и я киваю, до боли прикусив губу.

— Все верно.

— Вашему парню знать не стоит, не будем звать?

— Он в курсе, это не тайна.

— Но для него не причина вовсе и не проблема, да? — подмигивает и улыбается, вручая мне заключения.

Не причина. Понятия не имею, что вообще для него может быть причиной теперь.