Книга Клянусь, ты моя, страница 55 – Юлианна Орлова

И снова на свой пост. Малышку из одного кабинета в другой водят. Я бы пошел с ней, честно, но боюсь, что раскидаю врачей по углам.

Трогают там ее, рассматривают, да и я в курсе, как кардиограмму делают. Не уверен, что справлюсь. Что сдержусь, да и вообще.

Куда там подглядывать при всех. Она ведь девочка-девочка.

Доктор мужик. Маша мне сказала, что он лучший, но вы же понимаете, да? Какое там терпение, мне вообще не судьба спокойным быть.

Руки в кулаки сжимаю и разжимаю. Желание убивать растет в сто крат, как прокручиваю в голове кино, в котором этого ангела бьют.

Сука.

Сколько надо выпить, чтобы забыться? Что вообще надо сделать, чтобы не думать об этом?

Ничего.

У меня на сетчатке выжжено это. Хер чем размажешь, никакая анестезия не поможет.

По вене бьёт гнев, выкручивая меня дугой. Ненавижу это состояние, когда сделать ничего не можешь, а хочешь. Например, размазать кого-то по стенке и получить от этого блядское удовольствие.

Слежу за своими реакциями и улавливаю бешенство. Это перманентный гнев, с которым я не могу справиться.

— Влад, — кто-то касается моей руки, и я вздрагиваю, тут же рукой дергая. Маша в удивлении на меня посматривает, отстраняется.

— Извини, загрузился, — начинаю хрустеть шеей, и тут же отхватываю по темечку.

— Я тебе сколько раз говорила не делать так, а?

— Да, точно, стрессую, — упираюсь кулаками в коленки. Стекаю мысленно вниз.

Грудину давит, и я хмурюсь, отгоняя наваждение. Херовый метод успокоиться, но меня вообще мало что сейчас успокаивает. Наверное, увижу Злату и успокоюсь.

Стыдно признаться, я ночью вставал воды попить, потому что сушило как в Сахаре. И вместо того, чтобы после водохлебки лечь спать, я час втыкал на нее. Час, ЕПТ! Почувствовал себя смазливой барышней, которая потеряла голову из-за пацана.

Но нет, это я тут пацан, и я потерялся нахрен в ноль в трех соснах.

— Понимаю, но прошу тебя. Почему ты о своем здоровье не думаешь? Ни шеей, ни пальцами “хрустеть” нельзя.Могу долго и нудно пояснять почему, но ты не услышишь сейчас, — влегкую читает меня бабуля.

Ладно, это я шуткую, и она тоже в шутку так себя называет. На самом деле, никакая она не “бабуля”, а женщина в самом расцвете сил и лет.

Радость для моего деда, да и для всей нашей дружной семьи.

— Ага.

— Соберись, весь бой еще впереди. И постарайся не пить больше. Не видела тебя пьяным и видеть не хочу.

Бам. Прилетело по затылку. Залет еще какой. Я не выгрузил вчера, правда. Собой при этом уж точно не горжусь, но уже как есть.

— Маш, насколько все плохо? Давай без лишних слов. Чтобы я понимал.

— Дождемся результатов и поговорим. Раньше времени не стоит, ладно? Родным уже рассказал? Познакомил? — осторожно заходит издалека.

Ага, рассказал. Расскажешь тут, когда пиздец пиздецом погоняет. И когда с каждым днем все только хуже становится. Я домой сегодня планировал заявиться, ведь батя лютует, все ищет врагов на ровном месте.

Враг у нас один. Всем понятный, но он в упор не видит, как будто в глаза долбится.

И сейчас я такой сверху еще проблем отсыплю, да? Порядочно? По-мужски? Мне маму заплаканной видеть не хочется, она у меня такая красивая, и вечно печальная в последнее время.

Ненавижу за это всех причастных к ее печали.

— Нет. Им не до того. Да и сам я разберусь.

— Твое право. Но ты ведь понимаешь, что прямо со всем разобраться не получится. Нужны будут деньги. Опять же, — замолкает и выдыхает.