Книга Всего лишь бывшие, страница 100 – Ольга Рузанова

Бояться уже поздно, но неопределенность повисает между нами густым прохладным туманом. Он настолько осязаем, что я чувствую его прикосновение к плечам и рукам.

Наши тела потные, как у загнанных лошадей, еще горячие и слишком напряженные. Мое сердце, больно ударяясь в ребра, тарабанит, мешая нормально дышать. Его — я тоже слышу. И частое поверхностное дыхание, что колышет мои волосы у виска.

— Я принесу полотенце, — говорит Давид, ссаживая меня со своих коленей.

Ни объятий, ни поцелуев, ни тихих разговоров ни о чем, как это было раньше. И вроде я была готова, но на языке расплывается горечь разочарования.

А когда он поднимается и, на ходу, сбрасывая помятую рубашку, идет из комнаты, становится еще холоднее.

Я стискиваю колени, обнимаю себя руками и озираюсь. Взгляд скользит по квартире-студии, но ни за что не цепляется. Просто не до этого.

От внутреннего хаоса картинка перед глазами не четкая. Страшно, нервно и снова хочется в кольцо его рук.

Слышу шум воды, а потом Росс возвращается с белым полотенцем в руках. Все еще в застегнутых только на молнию брюках, но с голым торсом. Волосы взъерошены, на лице стальная решимость.

— Давай, оботру, — говорит он присаживаясь передо мной на корточки.

— Я сама, — пытаюсь взять полотенце, но Давид словно не замечает моих попыток.

Разводит мои руки и осторожно, но тщательно обтирает мою кожу. Я дрожу от каждого его прикосновения. Наблюдаю за его руками, даже не пытаясь бороться со страхом посмотреть ему в глаза.

Отчего-то мне кажется, что он перегорел — закрыл гештальт и облегченно выдохнул.

— Тебе холодно? — спрашивает, очевидно заметив мою дрожь, — Добавить отопление?

— Нет...

Отбросив полотенце, он вдруг поддевает резинку моего белья и тянет его вниз. Не ожидавшая такого, я сначала хватаюсь за его плечи, а затем, издав глухой невнятный звук, начинаю бить по его предплечьям.

Завязывается борьба. Совсем не такая, к какой я себя готовила, поэтому чувствую себя глупой и смешной.

Ну, действительно. Разве не должнабыла я драться с ним до того, как все случилось? Разве мои трепыхания имеют сейчас какой-то смысл?

— Давид... - шиплю сквозь стиснутые зубы, — Оставь... Что ты делаешь?..

Ноль реакции. Его челюсти плотно сомкнуты, в руках сталь, взгляд прикован к моим коленям, которые я не желаю разводить.

— Давид!..

Схватка продолжается, и мы оба действуем с отчаянием, как люди, которые точно знают, за что сражаются.

Ткань, трусов, стягивая кожу, все же съезжает с моих ног, и остаюсь абсолютно голой. Обнимаю колени и смотрю на него во все глаза. Меня всю трясет.

Его — нет. Каждое движение выверенное и уверенное.

Росс поднимается, снимает брюки вместе с боксерами, а я, метнувшись вправо, туда, где лежит в кресле его рубашка, предпринимаю последнюю попытку побега. Безуспешную, конечно.

Через мгновение я оказываюсь лежащей на диване, а бывший муж — на мне сверху.

Колючий подбородок, оцарапав щеку, останавливается чуть ниже виска. Сбитое дыхание теряется в моих волосах.

— Ты псих!.. — выдаю, сглотнув и все еще упираясь ладонями в его грудь.

— Да, — отвечает просто, отводя одну мою ногу в сторону.

Я больше не сопротивляюсь. Он, мать его, разоружил меня своим напором. Он сделал меня своей потребностью, потому что с его стороны это не просто физика, это гораздо глубже и серьезнее. Ему действительно надо.