Книга Всего лишь бывшие, страница 103 – Ольга Рузанова

Она поворачивается ко мне спиной и закрывает руками лицо. Не плачет — пытается справиться с потрясением и понять, что чувствует.

Я не мешаю. Проходит минута, вторая. Ксения глубоко вдыхает и откидывает волосы назад.

— Все равно, — произносит тихо, — Ты все равно променял меня на нее. Ты был с ней эти пять лет.

— Некорректно сравнивать тебя и ее. Я поменял тебя не на отношения с Викой, а на прямую кардиограмму. На стабильность без взлетов и падений...

— Все равно, — мотает головой, — Это идеальный вариантдля тебя, Давид. Я не понимаю, почему тебя потянуло назад.

— Потому что ты делаешь меня живым? — спрашиваю я.

— А тебе это нужно? — оборачивается она, — Быть живым... Как надолго тебя хватит на этот раз? На какой по счету моей истерике ты снова сольешься?

Ее сомнения обоснованны, но я все равно не могу сдержать улыбки. Она ведь реально не понимает, что твориться у меня внутри, и если я начну рассказывать — не поверит.

— Мне ведь достаточно сказать пару слов или сэмоционировать так, что весь твой интерес ко мне тут же угаснет! Я знаю все твои триггеры!..

— Давай, проверим, — предлагаю тут же, — Давай попробуем, Ксения!.

— Ты не справишься! — заявляет она, поворачиваясь ко мне всем телом и снова запахивая полы рубашки.

— Дай шанс доказать обратное.

— Зачем мне это?.. Чтобы ты снова перемолол меня в фарш?

— Да я лучше кишки себе выпущу, чем снова сделаю тебе больно...

— Брось, Давид!.. — смеется Ксюша, — Ты ведь не такой.

— Не такой, каким был пять лет назад, — киваю согласно, — Я знаю, чего хочу.

Не верит. Закусив обе губы, качает головой. Вижу, что сбита с толку и растеряна, но боится даже допустить мысль о том, чтобы поверить мне.

— Один шанс, Ксюша.

— Что будет, если я не смогу?.. Ты примешь любое мое решение? — поднимает на меня тяжелый мрачный взгляд.

Предлагает свалить, если не сможет меня простить?

Ребра стягивает до невозможности вдохнуть полной грудью. Я должен уважать ее решение и отпустить. Такого ответа она ждет от меня?

— Нет, — отвечаю честно.

Как только она даст знать, что остались хоть какие-то чувства ко мне, я не отступлю.

— То есть, ты не оставляешь мне выбора?.. — поднимает брови и округляет глаза.

Растерев рукой лицо, я снова перехватываю ее взгляд.

Хуй знает, как правильно. Говорю, что чувствую и думаю.

— Тебе придется поверить мне и полюбить заново. Я помогу.

Ксения

Снегопад не прекращается. Белые хлопья продолжают заваливать город. Ветер то усиливающийся, то на несколько минут стихающий хлещет в окна ледяными порывами.

Бушующая снаружи непогода почти не трогает. Я лежу на диване Давида и смотрю в сторону окна.

На его диване, на его подушке и под его одеялом. Пропахшая и напитанная им до горлышка. С черепной коробкой, забитой мыслями о нем, в расшатанном состоянии.

Истерики в итоге не случилось. Я думала, что меня накроет, однако не проронила ни слезинки с тех пор, как за ним закрылась дверь.

Очень странное ощущение — пустота, сравнимая с легкостью, и в то же время тяжесть, похожая на заливший грудь горячий ликер.

Он убил меня правдой о той «измене», но и эта «смерть» не была однозначной. Меня словно сняли с крюка, на котором я висела все эти годы. Сняли и щедро присыпали рану солью. Стало очень больно, но уже иначе.

Правда, на которую Давид открыл мне глаза, вместе со словами, что он говорил, оставили после себя нестерпимо зудящее ощущение. Хочется достать, расковырять, посмотреть, что внутри. Пускай до крови и новой боли, но понять, что же там, под давно засохшей коркой.