Книга В постели с бандитом, страница 7 – Ая Кучер

Когда отзывалась на его флирт, на его взгляд, на голос, такой бархатный и вкрадчивый…

И когда согласилась на ужин. А после…

Я трясу головой, но от этого только хуже. Воспоминания вспыхивают ярче.

Его руки, тёплые, уверенные, осторожно касающиеся моей кожи.

Его голос, тихий, почти ласковый, шепчущий глупые обещания.

Как он смотрел на меня, будто я — единственная женщина на свете.

Я помню, как меня сжигало изнутри, как я тянулась к нему сама. Как всё казалось правильным. Невероятным. Запретным, но желанным.

И как было хорошо, когда он прижал меня к кровати. Как будто всё это было нужно, предрешено.

Я вспыхиваю вся, будто вновь чувствую его прикосновения. Каждая клетка помнит, как это было. Трепетно.

Слишком нежно, слишком интимно, чтобы забыть.

И от того ещё страшнее сейчас.

Я корю себя за то, что отдалась ему. Что позволила влюблённости взять верх над здравым смыслом.

Что спутала его слова с правдой, его ласки — с чувствами.

Теперь это воспоминание только обжигает. И давит.

Ведь именно поэтому Мансур меня запомнил.

Я была той, кого он впустил ближе. И той, кто посмел его предать.

— Не надо, — выдыхаю я, задыхаясь, когда его пальцы нащупывают кружево на моём теле. — Прекрати. Я поняла твой посыл. Мне жаль! Но…

— Посыл? — он усмехается. — Я пока ещё мысль не доносил. Чисто наслаждаюсь. Учить я буду позже. Жёстко. Чтобы каждое твоё «не надо» превращалось в стон, а не в отказ.

Меня пронзает дрожь, внутри всё обрывается. Холод и жар перемешиваются, и я не знаю, куда деться.

Стыд, страх и понимание, что он наслаждается этим — всё смешивается в один ком, давящий на горло.

Мансур смотрит на меня, не мигая, как хищник. Наклоняется ближе. Я шумно втягиваю воздух — и в нос тут же ударяет его запах.

Этот дымчатый чай, лапсанг, с его тягучим травяным оттенком. Голова кружится. Всё тело будто растворяется, подгибается.

Трепет и страх сливаются воедино. Каждая клетка тела помнит его близость и кричит от неё, а разум давится от ужаса.

— Мансур! — раздаётся стук в дверь гостиной. — Движения на юге усиливаются.

— Блядь! — рявкает он так, что я вздрагиваю всем телом. — Какого хуя вы меня отвлекаете? Сказал же — занят!

— Да, но там колонна машин. И все приближаются сюда. Нужнотвоё решение, что делать.

Я вижу, как в его глазах вспыхивает огонь. Злость рождается мгновенно. Сначала еле заметная искра в глубине зрачков, а потом — пламя, которое охватывает всё лицо.

Скулы мужчины напрягаются, челюсть ходит ходуном. Ноздри расширяются, дыхание становится громче, резче.

Я вижу, как ярость в нём растёт, распирает изнутри. В его движениях — резкость, в мимике — угроза.

Взгляд Мансура возвращается ко мне. Горящий, тяжёлый, острый. Он прожигает меня насквозь.

Я вздрагиваю, сильнее вжимаюсь в кресло, будто могу уйти глубже в его спинку, исчезнуть в ткани.

— Сука, — выдыхает он сквозь сжатые зубы. — Сейчас приду.

Я не могу отвести взгляд. Его глаза держат, прижимают. Я дрожу, губы подрагивают, плечи сводит.

— Я разберусь с делами, — чеканит он. Слова звучат как приговор. — А тебя пока отведут в спальню. Можешь готовиться.

— К чему? — хриплю я, еле выдавливая звук.

— К тому, что я приду к тебе ночью.

Ну… Держать меня решили не в подвале. Что, согласитесь, уже довольно приятненький сюрприз!

Комната небольшая, ничего особенного: кровать, тумбочка, стены голые, будто их и не красили никогда.