Книга Сметанка для порочных котов, страница 56 – Бетти Алая, Екатерина Антонова

— Ты такой хороший, — она нежно улыбается.

Тем временем Боря выходит из душа. Вытирается, глядит в ростовое окно. Молчит.

— Завтра приедут остальные, — тихо говорю, — нужно выспаться.

Укладываемся по обе стороны от сметанки. Обнимаем её. Кира кладёт голову на грудь Бориски. Жмётся ко мне сладкой попкой. Такая беззащитная, но вместе с этим боевая малышка.

Так и засыпаем, измотанные навалившимися проблемами.

А наутро я просыпаюсь с первыми лучами солнца и выскальзываю из постели. Боря и Кира спят в обнимку. Чувствую лёгкий укол ревности. Трясу головой, чтобы сбросить ненужные чувства.

— Доблое утло! — на кухне меня встречает Марьяша — дочка медведей.

— Привет, — подмигиваю ей, девочка краснеет.

— Я готовлю завтлак, — серьезно заявляет.

Красивый ребенок. Вырастет красивая ведьма.

— И как?

— Садись, — командует мелочь, — поплобуеф!

Она маленькая, но ловко управляется с яйцами. Спустя минут десять передо мной возникает тарелка с яичницей.

— Мама говолит, фто нузно быть госте… гос… — она путается в сложном слове.

— Гостеприимной, — подмигиваю ведьмочке.

Малышка опускает взгляд. А я понимаю, что хочу дочь. Чтобы учить ее готовить, называть всякими ласковыми именами. Марьяша очень милая в своей неуклюжести.

Наблюдая за ней, я понимаю, что девочка уже обладает немалой силой. Эта маленькая ведьма окутана мощной аурой. И вдруг Марьяша соскакивает со стула и подходит ко мне.

Берет мою руку своей крошечной ладошкой. Чувствую пульсацию. Точно ведьма…

— Не глусти, котик! — она улыбается.

— Я не грущу.

— Твоя дуфа пласет, — не могу взгляд оторвать от её голубых глаз, — но у тебя не будет малыфки…

Всхлипывает. И снова смотрит.

— Что… — округляю глаза, — ты мысли читаешь?

— Нет, — отрицательно машет головой, — я визу калтинки. Тебя телзает колюсее сювство. Но не волнуйся… она любит тебя, котик. И его любит. Как моя мама любит пап.

— Ты моя прелесть, — скалюсь.

— И у тебя не будет малыфки, — повторяет с серьезным видом, — но будет малыф…

Кира

Малыш? Сердце пропускает удар. Замираю на миг перед дверью кухни. У Тимура будет сын? Но…

Опускаю ладони на живот. Я же не смогу родить. Неужели, у него кто-то… брр… нет! Стряхиваю странное жгучее чувство. Тим мой и только мой! Хочу рычать.

— Кируська? — Боря обнимает меня сзади. — Чего застыла, милая?

— Ничего, — вздрагиваю от неожиданности.

— Ты вся ледяная, что случилось? — строго спрашивает барс.

— Всё хорошо, — спешу на кухню, — доброе утро!

Тим довольный, как слоняра. Сидит, лопает яичницу, хрустит скорлупой. Марьяша аж светится от счастья. Подходит ко мне. Её глаза… такие синие, глубокие.

— Кила… — внезапно зрачки малышки становятся белыми.

Она замирает, припечатывает меня тяжелым взглядом. Разве такой может быть у ребенка? Малышка сжимает мою ладонь пухлыми пальчиками, гладит. И по телу течет тёплая, воздушная нега.

— Отпуфти, — вдруг говорит Марьяша, — ты вне стаи. Они не твоя судьба.

— Что… — отшатываюсь, но глаз отвести не могу.

Какая мощь! Боги…

— Я волчица, милая, — шепчу, — и стая — моя семья.

— Нет, — она вертит блондинистой головой, — ты не волсица.

Короткая фраза, словно мощный удар в самое сердце. Марья… кто ты такая?! Малышка будто видит меня насквозь. Но она же ребенок!

— Я. — давлюсь словами, но в душе вдруг начинает сиять свет.

Словно эта девочка прошибла плотный слой тьмы и скорби. И даёт мне надежду. Тем временем глаза Марьяши снова становятся голубыми.